Игра с огнем - Елена Гайворонская

– Пошли, – буркнул Загоруйко, подталкивая Марка в спину бутылкой пива.

– Я ничего не сделал, – повторил он, снимая рабочий фартук, вымученно улыбнувшись Галине.

– Стойте! – Анна решительно шагнула навстречу из полумрака коридора.

– Все в порядке, Анюта… – сказал Марк, силясь улыбнуться.

– Ничего себе «в порядке»! – ее голосок возмущенно звенел. – Почему ты им не расскажешь? Стойте, говорю вам! У него алиби!

– Какое еще алиби? – недовольно проворчал Щеглов. Не вмешивайся, отойди.

– Эту ночь мы провели вместе.

Дядя Вова опустил испачканный супом половник прямо на голову жирного пятнистого кота, заоравшего благим матом.

– Аня, зачем? – тихо сказал Марк. – Меня бы и так выпустили. Я же не причем.

– Хрен бы тебя отпустили! – С вызовом ответила Анна. – И не надо меня прикрывать: я не малолетка. Мы были вместе всю ночь, ясно вам? Я сама к нему пришла. И выставила ту девку. Вот и все.

– Пойди сюда! – Щеглов подхватил девушку под локоть, оттащил в сторону. – Ты соображаешь, кого выгораживаешь? Этот парень – опасный преступник…

– Пустите! – В черных глазах вспыхнуло яростное возмущение. – Это вы преступники, если готовы посадить невиновного! Мы были вместе! Что вам еще? Интимные подробности?

– А может, там груповуха была? – фыркнул Вадим, подмигивая обалдевшему Загоруйко.

– Ну, ты! Заткнись! – вспыхнул Марк, резко обернувшись, сжав кулаки.

– Эй, эй мужики, полегче, – примирительно проговорил старлей, вставая между ними.

– Документы у тебя есть? – раздосадовано обратился к Анне Щеглов.

– Пожалуйста, – она порылась в сумке и протянула паспорт. – Я совершеннолетняя. Прописка московская. Гражданство российское.

– Так-так, – капитан придирчиво изучил каждую буковку.

– Дать очки?

– Очень остроумно! – возмутился капитан еще и потому, что Загоруйко громко фыркнул. – Фамилия…

– А что «фамилия»? – девушка вздернула подбородок.

– Ничего. Тебе что, нормальных парней не хватило, Анна Романовна?

– А это не ваше дело, – отрезала Анна, засовывая паспорт обратно в сумку.

– Ладно, Щегол пошли, – сказал Загоруйко, – Выходит, тот бомж не сбрехнул насчет «чуреков» на «джипе». Будем искать. Извини, парень, – он хлопнул Марка по плечу так, что тот покачнулся.

– Эй! – уперев руки в обширные бока, воскликнула Галина, преградив милиционерам дорогу. – Что за дерьмо, Щеглов? Че теперь, всех собак на него вешать станете?! Как хорошо! Работать не надо!

– Не кипятись, Галя, – тихо произнес капитан. – Мы люди маленькие. Куда прикажут – туда идем. А ты, – он снова ткнул указательным пальцем в грудь Марка, – девочку благодари. Повезло тебе. На этот раз…

Марк проводил долгим пристальным взглядом синие спины удалявшихся сотрудников, а затем вышел прочь и быстро зашагал вдоль шоссе в сторону Москвы.

– Марк! Постой! Ты куда?! – догнав, Анна вцепилась ему в локоть.

– Куда угодно! К черту! – выкрикнул он. – Это – свобода?! Да я на всю жизнь теперь под колпаком! Завтра мне подбросят наркотики или труп в кровать! Шурка знает, что делать! Чужими руками, не запятнав своей безупречной репутации!

– Послушай, это просто совпадение!

– Слишком много совпадений!

– Ты говоришь, как параноик!

– Замолчи! – Он встряхнул девушку за плечи, но тотчас отдернул руки. – Прости меня, Анюта… Пожалуйста, прости. Я просто не знаю, что делать.

– Вернуться. И продолжать жить. Ты заслужил это право, свою свободу. Так докажи это всем.

– Я никогда не был сильным, – тоскливо произнес Марк.

– А кто сказал, что мир принадлежит одним победителям? – ее маленькие ручки неожиданно крепко сжали его ладони. – Я верю в тебя. Ты еще увидишь свой океан.

– Я вижу его, – Признался Марк, – каждую ночь… Спасибо тебе.

– Не за что. Мы же друзья. – Девушка улыбнулась, но в черных ее глазах притаились маленькие тучки.

– За то, что ты есть, – сказал он, подумав со светлой печалью, что отныне к его океанским грезам прибавится хрупкая девичья фигурка и, поддавшись внезапному порыву, прижал к пересохшим губам ее тонкие пальцы.

Темно-зеленая «Вольво» притормозила у ворот подмосковной клиники.

– Добрый день, Нина, – замявшись, Георгий Аркадьевич по привычке протянул мягкую ладонь, и от него не укрылась легкая усмешка в глазах экс-супруги, когда она ответила крепким отрывистым рукопожатием.

Беглым взглядом Нина окинула ухоженные дорожки, цветочные клумбы, чуть облупившийся, но вполне пристойный фасад здания, за которым виднелись, серебрясь, как рыбья чешуя на ярком солнце, стройные ряды металлических теплиц.

– Прямо-таки санаторий, – удовлетворенно отметила она.

– Хочешь все посмотреть?

– Не сейчас. Представишь меня сотрудникам, отдашь документы, через неделю все будет, – она размашисто шагала в сторону клиники. Георгий Аркадьевич, как ни старался поспевать, все же отставал на полшага.

– Ты не собираешься здесь работать?

Нина притормозила так резко, что он едва на нее не налетел.

– Я что, похожа на ненормальную? Это ты – спаситель мира, а я – корыстная стерва, забыл? Послушай, – на ее лице заиграла скептическая улыбка, – ты ведь еще не старик. Почему не оденешься прилично, не поменяешь оправу? Неудивительно, что ты никому не нужен.

– То есть как «никому не нужен»?! – вспылил Георгий Аркадьевич, поперхнувшись от негодования.

– Я имею ввиду нормальную женщину, а не твоих шизиков, вроде того… Марка. Кстати как он поживает?

– Передает тебе привет, – рассердился врач. – Между прочим, он не был, как ты изволила выразиться, шизиком. А если нормальные женщины похожи на тебя, то лучше дожить остаток дней в одиночестве.

– Ну-ну, – проронила Нина, покривив тонко очерченные губы. И, возможно, сказала бы что-то еще, но Георгий Аркадьевич ловко распахнул перед ней дверь кабинета.

Спустя полчаса темно-зеленая «Вольво» соавтора проекта и полноправного члена исследовательской группы Нины Максимовны Риттер потонула в белесых клубах дорожной пыли.

– Это ваша бывшая жена? – спросил Миша Захаркин Георгия, ощущавшего себя выжатым грейпфрутом.

– К счастью, бывшая, – он стащил с носа очки и старательно их протирал, поочередно дыша на каждое стекло.

– Деловая дама.

– Более чем… – Георгий Аркадьевич водрузил очки на подобающее место и тяжко вздохнул. – Может, зря мы с ней связались…

Миша помялся в нерешительности, а потом все же решился задать вопрос.