Танцующая с лошадьми - Джоджо Мойес

– Не придумывай. Считаешь, для меня нет большего удовольствия, чем рыться в твоем белье? Бог мой, я только помочь хотел.

– Тогда и не ройся.

– Не волнуйся! – Он раздраженно бросил газету на стол. – Близко к твоим трусам больше не подойду. Да и раньше почти не подходил, насколько помню.

– За это спасибо. Большое тебе спасибо.

– Извини. Я просто… – Он вздохнул.

Они смотрели в пол, потом подняли голову и встретились взглядами. Он поднял брови:

– Я буду впредь стирать свои вещи отдельно. Договорились?

– Договорились. – И она решительно закрыла за собой дверь.

Сара склонилась к шее лошади. Ноги были крепко зажаты в стременах, ветер выбивал слезы, которые скатывались из уголков глаз и высыхали. Она неслась с такой скоростью, что болело все тело: кисти, сцепленные на холке с зажатыми поводьями; живот, поскольку она пыталась сохранить равновесие, борясь с силой ветра и притяжения; ноги, которые она с трудом удерживала вдоль боков лошади. Она прерывисто дышала, сжимала руки на его шее, а Бо летел вперед, и она слышала только топот его копыт. Она не сдерживала его. Он ждал этого несколько недель. Болота были обширными и ровными, и можно было позволить ему скакать до изнеможения.

– Вперед, – шептала она ему, – давай!

Слова застревали у нее в горле. Бо все равно ее бы не услышал, даже если бы она кричала. Он погрузился в собственный, чисто физический мир, ведомый инстинктом, наслаждался свободой, растягивал напряженные от бездействия мышцы, ноги взлетали над ухабистой дорогой, легкие напрягались от усилия поддерживать такую сумасшедшую скорость. Она понимала его. Ей и самой это было нужно.

Вдалеке на фоне неба высились стальные пилоны, между ними висели кабели, указывающие путь к городу. Под ними на бетонных опорах, пересекая болота, по узкой дороге непрерывным потоком двигался транспорт. Слышались гудки клаксонов, возможно, сигналили ей, точно она сказать не могла. Бо двигался быстрее, чем автомобили и грузовики в час пик. Это приводило ее в восторг, но и пугало в то же время, так как она не была уверена, что сможет его остановить. Они еще никогда не уезжали так далеко, и раньше она не позволяла ему развивать такую скорость. Он сворачивал в сторону, объезжая старые велосипедные рамы в высокой траве, и она с трудом удерживалась в седле, ощущая, как напрягается его круп, когда он устремляется вперед. Сара почти ничего не видела, дыхание перехватило. Она оторвала голову от его шеи, выплюнула застрявшие во рту волосы гривы, касающейся ее лица. Попыталась определить, сколько они проехали. Слегка натянула поводья, понимая, что ей не хватит сил удержать его, если он будет артачиться. В глубине души ей было все равно: было бы намного проще, если бы они могли мчаться без остановки. Парить над высокой травой, пересекать шоссе, маневрируя между машинами, а его копыта высекали бы искры. Они бы перепрыгивали через машины и ограждения. Летели бы под пилонами, мимо складов и автомобильных парковок, пока не оказались бы за городом. На всем свете остались бы она и ее лошадь, которая несла бы ее по зеленой траве в какое-нибудь светлое будущее.

Но Бо не забыл, чему его учил Папá. Почувствовав, что поводья натянулись, он послушно замедлил ход. Уши ходили взад-вперед, словно он проверял, правильно ли ее понял. Сара села в седло и выпрямилась, давая ему понять, что пора сбавлять скорость. Делать то, что она его просит. Возвращаться в их мир.

В пятидесяти футах от шоссе Бо перешел на шаг. Его разгоряченные бока вздымались, воздух с шумом выходил из ноздрей короткими толчками.

Сара сидела неподвижно, прищуриваясь и всматриваясь в даль, откуда они только что прибыли. Ветер уже не дул ей в лицо, но слезы продолжали катиться из глаз.

У ворот школы стояла Рут, социальный работник. Сара заметила ее, когда рылась в школьной сумке, пытаясь отыскать какую-нибудь мелочь. Рут стояла в сторонке, маленький аккуратный красный автомобиль был припаркован на противоположной стороне улицы. Видимо, она не хотела привлекать к себе внимание. Не было ни одного ребенка, выходящего из ворот, который не таращился бы на нее. Сара нехотя подошла к ней. Если бы на Рут был рыцарский плащ с гербом, на котором было бы написано неоновыми буквами «социальный работник», она бы и то меньше бросалась в глаза. Как полицейского в штатском, так и социального работника можно узнать сразу.

– Сара?

У нее упало сердце, когда она поняла, что́ мог означать приход этой женщины. Рут, видимо, заметила это.

– С твоим дедушкой все в порядке, – сказала она, когда Сара поспешила ей навстречу. – Не волнуйся.

Сара вздохнула с облегчением и нехотя пошла за женщиной к ее машине. Открыла дверцу и села на пассажирское сиденье. Она собиралась навестить дедушку и гадала, можно ли попросить Рут подвезти ее до больницы. Неожиданно Сара заметила на заднем сиденье две черные сумки. Из одной выглядывал ее спортивный костюм. Два переезда за пять недель – она знала, что означают эти сумки.

– Я переезжаю?

– Боюсь, Сара, у Хьюитов лопнуло терпение. – Рут завела мотор. – Дело не в тебе, они считают, что ты славная девочка. Но нести ответственность за кого-то, кто постоянно исчезает, для них непосильная задача. Та же история, что и с Макиверсами. Они боятся, как бы с тобой чего не случилось.

– Ничего со мной не случится, – с оттенком презрения сказала Сара.

– В школе тоже обеспокоены. Я слышала, ты пропускаешь уроки. Не хочешь мне сказать, что происходит?

– Ничего не происходит.

– Может, здесь замешан какой-то мальчик? Или мужчина? Ты к нему бегаешь, Сара? Не думай, будто мы ничего не замечаем. Ты куда-то бегаешь между Хьюитами и школой.

– Нет. Никакого мальчика нет. И мужчины тоже.

– Тогда что?

Сара потерла ногу об ногу. Ей хотелось, чтобы Рут скорее уехала, чтобы дети, выходящие из школы, на них не пялились. Но Рут не двигалась с места, ожидая ответа.

– Я хотела повидать дедушку.

– Но дело не только в этом, так? Я была в больнице во вторник, когда позвонили из школы и сказали, что ты ушла с уроков. Я хотела тебя подвезти, но тебя в тот день в больнице не было. Так где ты была?

Сара смотрела на свои ладони, на которых не зажили волдыри от вожжей. Рано или поздно они узнают. Она понимала это. Вспомнила о Бо, как он двигался под ней, скоротечное чувство свободы, когда они летели навстречу новому будущему. Сунула руку в сумку, инстинктивно проверяя, на месте ли ключи от конюшни.

– Ты должна мне помочь, Сара. Я не знаю, что с тобой делать. За пять недель ты сменила две приемные семьи. Хорошие семьи, добрые люди. Хочешь оказаться в приюте? Оттуда тебе точно не удастся сбежать. Можем установить комендантский час или выделить человека, который каждый день будет провожать тебя до школы и встречать после уроков. Ты этого хочешь?

Сара порылась в сумке и достала листок бумаги.