Жизнь на каблуках - Маша Царева

– Как, еще не весь сюрприз? – перепугалась Наташка.

– Я переписал слова этой песни. Мотив останется прежним. Только теперь она будет называться «Первый снег». Я договорюсь со звукотехником, он отключит фонограмму, и я спою вживую.

– Не знала, что ты сам пишешь тексты к песням, – удивилась я. – «Первый аборт» и «Первый снег» – почувствуйте разницу.

– Да, это смелое решение. Но, честно говоря, мне уже давно надоело петь всю эту чернуху. Хочется нормальных песен с нормальными интеллигентными текстами.

Я вздохнула. Под кепкой голова вспотела, и я подумала, что надо бы не забыть перемыть волосы перед вечерним свиданием с Денисом.

– Вот что, Виктор… Ох, никак не могу привыкнуть, что тебя теперь Виктором надо называть. Это все, конечно, любопытно, и я очень ценю твою преданность и желание мне помочь. Но Токарев на такое никогда не согласится. Уже записана фонограмма, а за наши кринолины он заплатил четыре тысячи долларов.

– Об Олеге не беспокойся, – пошловато подмигнул Вили. Меня посетила мысль, что он мог объесться стимуляторов, вроде тех, что употребляют безголовые подростки перед походом на дискотеку. Может, у него просто наркотический бред, а мы с Наташкой развесили уши. – Новая фонограмма переписывается за два часа. А Олегом я займусь. У меня к нему свой подход.

Я брезгливо поморщилась. Неужели Вилли и Олег Токарев – любовники? Хотя это многое бы расставило по своим местам. По крайней мере, мне бы стало понятно, отчего Олег так упрямо верит в большое звездное будущее Федоркина.

Видимо, на моем изменившемся лице были написаны все мои подозрения. Потому что Вилли-Виктор внезапно смутился до такой степени, что решил оправдаться:

– Я имел в виду кокаин. Ты же знаешь, как любит наш Олег под «коксом» покуражиться.

– Зато я знаю, каким жестоким бывает его «отходняк», – вмешалась Наташка. – Он сам называет это посткокаиновой депрессией. Однажды во время такой депрессии он мне чуть зуб не выбил. Ему показалось, что я с Варькой в такт не попадаю.

– Ничего, потерпим мы его посткокаиновую депрессию, – легкомысленно махнул рукой Федоркин. – Главное – когда у него есть «кокс», ему все по фигу. Обезоруживающий оптимизм и полное размягчение мозгов. Им будет легко манипулировать. Главное, чтобы все получилось, как мы задумали. Это такой шанс для меня… Ну и для Варьки, конечно.

«Гениальный» план казался мне сомнительным. У меня даже закралось подозрение – а не подсел ли на кокаин сам Федоркин? В противном случае отчего его сегодняшний оптимизм граничит с идиотизмом?

– Ты что, всю неделю собираешься держать Токарева на кокаине? А если он не захочет? Подсыплешь ему порошок в баночное пиво?

– Захочет! – уверенно усмехнулся Федоркин. – Он мне сам говорил, что, когда у него будет много денег, он станет баловаться «коксом» каждый день.

– Тоже мне розовая мечта… А кстати, у тебя-то такие деньги откуда?

Вилли горько вздохнул:

– Так, было отложено кое-что. Я на машину насобирать хотел. Но карьера все же важнее машины… Девчонки, только честно, как вам в целом моя идея?

Его идея казалась мне бредовой. Честно говоря, никогда раньше я не слышала до такой степени дурацкой идеи. По Наташкиному затянувшемуся смущенному молчанию я поняла, что она со мной полностыо согласна. Но поскольку других идей по спасению моей карьеры ни у кого не было, мне пришлось сказать:

– Вообще-то ничего себе план… Хотя момент с кокаином и кажется мне сомнительным.

– Я это беру на себя. – Виктор радостно заулыбался. – Знаете, девочки, а я вас все-таки люблю!

Когда ты влюблен, бытовые неприятности теряют статус мелких катастроф. Я сломала каблук – и хоть бы что! Каблук своих единственных дорогих туфелек «Поллини». Случись это со мной хотя бы неделю назад, я бы, может, даже всплакнула над изуродованной туфелькой. Мне бы стало жалко себя – красавицу, которая вынуждена экономить на продуктах, чтобы обзавестись приличной обувью.

Но сегодня безвременная кончина любимых туфель не значила для меня ровным счетом ничего.

Я собиралась на свидание. На свидание с мужчиной, которому я нравилась даже в ветхих домашних джинсах (а более всего – и вовсе без них). Так при чем здесь какие-то туфли?

– Не понимаю я тебя, Варька. – Моя квартирная соседка Зинуля все еше пребывала в мрачном миноре. Она никак не могла смириться с тем, что Неделя высокой моды пройдет без ее участия. – Решительно не понимаю. Скачешь по квартире в трехсотдолларовых туфлях, отламываешь каблук и ржешь, как обкуренная.

– И что?

– А то, что, если бы у меня такие туфли были, я бы их кремом для лица мазала.

– И кто из нас после этого странный?

Зинка пожала плечами и продефилировала на кухню. Там, в холодильнике, ждал ее запотевший стакан с горько пахнущим густым травяным отваром. Зина твердо решила немного похудеть и для этой благородной цели накупила в аптеке очищающих травяных сборов. И теперь значительную часть свободного времени она проводит в компании унитаза. Я ее не понимаю. Хотя пить слабительные травки – это все же лучше, чем провоцировать рвоту после каждого приема пищи, Зина практиковала и такой метод поддержания формы на протяжении нескольких месяцев. Зачем ей вообще понадобилось худеть – ума не приложу. На мой взгляд, она и так напоминает палку от швабры, одетую в дорогие шмотки. Да и мерзнет все время, бедолага. А вы бы видели ее ключицы – костлявые, как у цыпленочка.

– Почему жизнь устроена так несправедливо? – Зина, морщась, залпом пила горький отвар. – Ты, Варя, жирновата. Притом ни в чем себе не отказываешь, сливочные йогурты жрешь. А я стараюсь, стараюсь. И вот результат. Ты идешь на свидание, а у меня опять понос.

Я красила перед зеркалом губы. Да, мои подбитые глаза выглядят не лучшим образом. Зато губы будут сочными и аппетитно блестящими, как у Голди Хоун после силиконовой инъекции.

– Я целый год на свидания почти не ходила. А если и ходила, то на какие-то убогие, однотипные. А ты веселилась напропалую.

– Все это мелко, – поморщилась она.

– Что именно мелко? Ты имеешь в виду того мужика, который подарил тебе лисью горжетку? Или того, который оплатил тебе годовое членство в спортклубе? Куда ты ходила не для того, чтобы потеть на тренажерах, а для того, чтобы в красивом купальнике сидеть у бассейна и знакомиться с мужчинами. По-моему, ты была вполне довольна.

Зина грустно вздохнула. Вот уже вторую неделю она сидела на так называемой «зеленой» диете. Ей можно было есть только продукты зеленого цвета – шпинат, капусту, огурцы, яблоки (когда я предложила ей разнообразить данный унылый список мятными пастилками и семидесятиградусным галлюциногенным зеленоватым напитком абсент, Зинаида назвала меня испорченной натурой). Голод придал ее взгляду какую-то особенную глубину. Я была влюблена и благосклонна, поэтому отощавшая Зинаида казалась мне красавицей.