Коварство любви - Кэндис Кэмп

— Нет, я вовсе не считаю вас эгоистичной, — заверил он. — Вы тоже переживали трагедию, потеряв отца — и, по сути, мать тоже.

— Да. — С удивлением и некоторой досадой девушка почувствовала, что на глаза навернулись слезы. Со смерти отца минуло много лет, и со смерти матери тоже, но за все это время она ни разу не оплакивала их. Сегодня же понимание, проявленное этим мужчиной, всколыхнуло в ней бурю эмоций: печали, благодарности и нежности, отчего ей захотелось плакать.

Она поспешно смахнула слезы и стала рассматривать открывающийся перед нею пейзаж, чтобы успокоиться.

— Вы меня понимаете.

— Очень хорошо понимаю. Моя мать скончалась вскоре после моего рождения, и самым близким человеком для меня стала няня. Когда я достаточно подрос, ее заменила гувернантка, но я все равно сбегал при каждой удобной возможности, чтобы повидаться с женщиной, вскормившей меня. Она приходилась сестрой одному из наших фермеров, вдовой, чей малыш умер вскоре после моей матери. В этом мы с ней идеально друг другу подходили. У ее брата был сын примерно моего возраста, Генри, и он стал мне единственным другом помимо Дафны. Поэтому — да, я вас понимаю.

— А сейчас вы с Генри видитесь?

— О да. — Бромвель усмехнулся. — Как это ни парадоксально, он по-прежнему остается моим единственным другом. Сейчас он служит у меня управляющим. Его старший брат работает на ферме, а Генри всегда был сообразительным малым. Я научил его читать и писать, когда мы еще были детьми, и частенько давал ему украдкой свои книги. Унаследовав титул, я нанял его к себе управляющим, потому что тот, что служил у моего отца, периодически обкрадывал его, а мой отец был слишком джентльменом, чтобы снизойти до проверки счетов. В результате обитатели имения возненавидели и управляющего, и моего отца. — Он помолчал. — Прошу прощения за то, что завел разговор на столь скучную тему. Не сомневаюсь, что вы проклянете день, когда согласились принять участие в этой поездке.

— Вовсе нет, — чистосердечно призналась Калли. — Мне частенько приходится слышать рассказы брата о делах — по крайней мере, об управлении поместьем. Хотя, должна признать, его рассуждения о Лондонской бирже не особо мне интересны. Но все земельные владения различны. Это не только цифры, которые я не люблю, но люди, обладающие неповторимой внешностью и историей, со своими связями и взаимоотношениями. Вот это мне очень интересно. Я очень много времени проводила с Сенклером в поместьях, приветствовала всех, раздавала подарки на второй день Рождества. Не стоит забывать, что детство я провела со слугами, а позднее много разъезжала верхом под присмотром конюха. Я знакома со всеми фермерами и их семьями, по крайней мере в Маркасле и Дэнси-Парк. Признаюсь, что о других я не столь хорошо осведомлена, потому что никогда не жила там достаточно долго.

— Великий боже, сколько же у этого человека имений?

— Ну, помимо коттеджа в Шотландии, к которому прилагается очень мало земли, поэтому Рошфор ездит туда в одиночестве на рыбалку и, как мне кажется, просто желая убежать от своих герцогских обязанностей, у него есть особняк в Котсуолдс, являвшийся частью приданого моей матери. Брат говорит, что теперь он становится моим приданым, но пока распоряжается им сам. Еще есть имение в Корнуолле, которое не столько похоже на дом, сколько на мрачную средневековую крепость, не стоящую доброго слова, но на прилегающих землях находятся оловянные месторождения, представляющие определенную ценность. Еще один особняк расположен в графстве Суссекс. Думаю, на этом все. За исключением, конечно, Лилльского особняка в Лондоне, но это не поместье.

— На этом все? — со смешком воскликнул Бромвель. — Вы поставили меня на место. А я-то поздравлял себя с тем, что успешно вытащил йоркширское владение из долговой ямы, да еще и прикупил дом в Лондоне.

Щеки Калли покрылись густым румянцем.

— Ах нет-нет! Я вовсе не собиралась хвастаться! Что же вы обо мне подумали? Просто мой брат герцог, и он успешно управляется со своими владениями. Но их так много лишь потому, что в прошлом мужчины нашего рода женились на наследницах значительных состояний, и все их добро переходило Рошфорам. Мы начинали с титула баронов, а потом, с его изменением, добавились и новые земли… — Она смущенно замолчала. — Я лишь усугубила ситуацию, да? Но все вышеперечисленное принадлежит моем брату, а не мне.

— За исключение имения в Котсуолдс, — подмигнув, произнес герцог.

Калли застонала:

— Мне очень жаль. Честное слово, это не… — Она снова оборвала себя, неуверенная, что именно собиралась сказать.

Бромвель рассмеялся.

— Вам не за что извиняться. Я не расцениваю ваши слова как хвастовство. Это правда. Вы — владелица обширных земель.

Девушка закатила глаза:

— Ненавижу, когда обо мне так говорят. Можно подумать, что я очень… самодовольна.

— Вы? Уверен, никто не станет считать самодовольной столь очаровательную леди.

— Ах, боюсь, я такая болтушка, у которой слишком длинный язык. Бабушка считает это одним из моих худших недостатков.

— Боюсь, у этой дамы просто вздорный характер.

Калли рассмеялась:

— Я к ней несправедлива. Она просто очень гордится семьей, частью которой стала после замужества, и в этом ее не за что винить. Она всегда исполняла свой долг, даже если он заключался в воспитании своенравной девчонки, поступившей под ее опеку, в то время как бабушка уже давно вышла из возраста тесного общения с детьми. Поэтому она ожидает, что окружающие ее люди тоже не станут пренебрегать собственными обязанностями, невзирая на их личные симпатии и антипатии.

— А вы сами чего хотите? — поинтересовался он.

— Не уверена. Но уж точно я не стремлюсь замуж за какого-нибудь напыщенного болвана только потому, что он герцог, и не хочу рожать требуемое количество детей, чтобы доставить удовольствие его семье. И все это лишь потому, что я сестра герцога. — Девушка глубоко вздохнула. — Иногда я мечтаю… не знаю… превратиться в мисс Какую-то-там, у которой совсем нет приданого.

— Боюсь, вас ждет разочарование. В нашем обществе очень затруднительно быть девушкой без приданого.

— Знаю. Должно быть, я говорю как неблагодарный ребенок. Уверена, что вовсе не была бы счастлива, если бы мне пришлось экономить каждое пенни или… создавать шляпы, или шить одежду, или заниматься еще чем-нибудь ради пропитания. Просто иногда мне становится не по себе от осознания того, что другие люди, глядя на меня, видят лишь сестру Рошфора, а не самодостаточного человека. Не меня саму.

— Уверяю вас, — произнес граф, поворачиваясь так, чтобы смотреть девушке прямо в лицо, — когда я гляжу на вас, то вижу вас и только вас.

Встретившись с ним взглядом, Калли вдруг почувствовала себя так, словно в мире не осталось больше никого, кроме них двоих. Исчезли дорога, их спутники, зимний пейзаж. Она видела лишь глаза Бромвеля, серебристые в солнечном свете, обрамленные густыми черными ресницами, а чувствовала растущее внутри нее… нечто, становящееся все больше и грозящее в любой момент разорвать ее на куски.