Дерзкая разбойница - Гэлен Фоули

Дэни обвила руками его шею.

— Каждый из нас время от времени совершает ошибки. Одна ошибка — это еще не конец света, Рафаэль. Возможно, твой отец уже давно простил тебя, и только ты сам не можешь себя простить.

— Почему я должен себя прощать? Я поступил как последний дурак. Возможно, я не заслуживаю чести стать правителем Асенсьона.

— Ты любил ее?

— Я не знаю. Тогда мне казалось, что да, но, возможно, и нет, потому что я не испытывал тех чувств, которые испытываю сейчас.

— Не говори этого. Это совсем не обязательно. Я и так стану твоей женой.

От изумления он потерял дар речи, а когда заговорил, голос его был хриплым:

— Как ты, провинциальная девчонка, смогла понять такого законченного негодяя, как я?

— У нас много общего, Рафаэль. Я хочу, чтобы ты знал главное. — Дэни погладила его по голове. — Ты рассказал мне, что такое жить при дворе среди всех этих фальшивых улыбающихся придворных, и я понимаю, почему у тебя вошло в привычку не доверять своему окружению. Если хочешь, ты можешь не доверять и мне. Я не буду тебя винить. Но ты спас мне жизнь, и я у тебя в долгу, поэтому я никогда не предам тебя. Это я тебе обещаю.

Он смотрел на нее и думал о ее преданности немощному старому деду, которая не позволила ей поместить его в королевский дом для престарелых. Та же самая преданность руководила ею, когда она спасла деревенского мальчика Джанни, хотя рисковала быть пойманной и арестованной. С такой же преданностью она относилась и к двум сотням крестьян, которые жили на ее землях и ради которых, чтобы спасти их от голода, она пошла на преступление.

Осознание того, что он верит ей и что ему не хочется удерживать ее на дистанции, пугало его, как пугал и тот факт, что впервые после Джулии он доверился женщине.

Она нежно погладила его по щеке, и все его страхи сразу исчезли. Она была такой простой, такой искренней. С ней он чувствовал себя в безопасности. Он знал это и верил ей.

Повинуясь неожиданному порыву, он обнял ее за талию и притянул к себе, спрятав лицо у нее в волосах. Его сердце сильно билось. Он решил дать этой женщине все, о чем она Могла только мечтать, но внезапно вспомнил, что всегда оплачивал любовь женщин, давая им деньги и покупая блестящие безделушки, стоившие целое состояние.

Даниэла заслуживала большего. Он заглянул в ее голубые глаза.

Золотистый свет заката окрасил ее волосы в цвет охры, а прозрачную, словно китайский фарфор, кожу — в цвет персика, но пока он смотрел на нее, ее щеки покрылись румянцем, и она отвела взгляд.

— Ты смущаешь меня, — призналась она.

— Почему? — Он взял в ладони ее лицо и повернул к себе.

— Ты говорил, что я нужна тебе, чтобы завоевать уважение своих людей, а теперь ты смотришь на меня…

— Как? Словно собираюсь поцеловать тебя? Но я действительно собираюсь это сделать.

Дэни не нашлась что ответить. Она повернулась к нему спиной и оказалась сидящей между его расставленных ног. Он обнял ее за талию и положил подбородок ей на плечо.

— Я, разумеется, не знаток хороших манер, ваше высочество, но не думаю, что это прилично, — пробурчала она, отстраняясь от него.

— Прилично? — рассмеялся он. — Они называют тебя принцессой-разбойницей, а я все еще продолжаю оставаться Рэйфом-распутником. Слово «прилично» не для нас с тобой, моя маленькая разбойница.

— Больше не называй меня разбойницей.

— А как тебя называть?

— Дэни.

— Это имя тебе подходит. А ты, если хочешь, можешь звать меня Рэйфом.

— Это плохое имя. Я буду звать тебя Рафаэль, как ангела.

— Звучит весьма оптимистично. — Он пробежал пальцами по ее волосам, затем помассировал голову, шею, хрупкие плечи, пока не почувствовал, что из ее тела ушло напряжение.

— Как чудесно, — прошептала она.

— Я должен предупредить тебя, что у меня очень умелые руки. — Он потерся носом о ее ухо и почувствовал, как дна снова напряглась. Он провел губами по ее шее, затем снова помассировал ей плечи, и наконец она расслабилась. — У тебя такие красивые руки. — Он погладил их от плеч до запястий. — Ты не боишься? — спросил он с такой нежностью, с какой мог бы спросить юноша свою первую возлюбленную.

— Нет, — тихо ответила она.

— Хорошо.

Он завел ее руки за спину, и платье натянулось на ее груди, подчеркнув соблазнительные формы. Ее груди были маленькими, но вызывающе высокими и твердыми. Ему пришла в голову мысль, что ее грудь вполне могла бы уместиться у него во рту. Он положил ее руки на свою талию и погладил ее стройные бедра.

— Становится темно, — едва дыша, заметила она. — Но не пора ли нам вернуться домой?

— Мне нравится быть на воде ночью. Ты ничего не видишь, но слышишь плеск волн, ощущаешь вкус соли, и только чутье подсказывает тебе дорогу к берегу, — прошептал он и медленно провел рукой по ее плоскому животу, поднимаясь выше к груди. — Мужчина должен знать, что делать.

Он накрыл ее маленькие нежные груди теплыми ладонями. Ее соски сразу затвердели, когда он провел по ним большими пальцами. Она застонала, наслаждаясь его ласками.

— Рафаэль, — прошептала она, извиваясь в его руках, — мы не должны… Мы еще не женаты.

— Тебе ничто не угрожает, моя любимая, — успокоил он ее, проводя руками по стройным бедрам, — Я не собираюсь сегодня лишать тебя невинности. Я просто хочу узнать, что тебе нравится.

— Но я… я не знаю что… — Ее голос сорвался.

— Тогда давай выясним, — улыбнулся он.

Он повернул ее лицо к себе и языком раздвинул ей губы. Взяв в ладони его лицо, она ответила на его поцелуи.

Продолжая целовать ее, Рэйф незаметно поднимал ее юбки. Она позволяла его рукам бродить по своим ногам, прикрытым шелком платья и муслином нижних юбок. Он застонал, когда его пальцы добрались до края белых чулок и коснулись теплой, восхитительно нежной кожи. Его пах наполнился теплом, тело напряглось, но он продолжал исследовать ее тело.

Даниэла была такой хрупкой, такой маленькой и такой беззащитной в его руках. Она так отличалась от всех женщин, которых он знал до сих пор, — жестокосердных и расчетливых созданий королевского двора. Ему страстно хотелось защитить ее от всех невзгод жизни, хотелось постоянно доставлять ей удовольствие. Она была такой неопытной, и он надеялся избавить ее от страхов перед первой брачной ночью, доказав ей, что близость может принести им радость и удовольствие.

Он исследовал ее стройные бедра, плоский живот, не прерывая при этом поцелуев. Закрыв глаза, он улыбался, чувствуя, как она все больше расслабляется в его руках. Ее тело трепетало под его ласками, с губ слетали стоны. Она сжала ноги, когда его руки скользнули вниз ее живота. Теперь он знал, как доставить ей наслаждение. Он ласково раздвинул ей ноги, и его пальцы проникли во влажные глубины, и тут он почувствовал, что теряет над собой контроль. Он замер, борясь с собой и пьянея от ее призывных вздохов.