Вернуть нельзя, забыть невозможно - Анна Бигси

– Ладно, – закатывает он глаза и хитро ухмыляется. – Мои парни «пахали» всю ночь…

Представляю, как они, бедные «упахались», махать кулаками.

– В общем, Лютаев дал признательные показания, подписал чистосердечное признание и за компанию сдал Гончарова…

– Кто бы сомневался. – Павел расплывается в довольной улыбке, а я невольно напрягаюсь.

– Что выяснили интересного?

– А интересное то, – Стас делает многозначительную паузу и указывает на меня пальцем, – что по их плану тебя в живых уже не должно быть.

– Это как? – нервно сглатываю и веду плечами, сбрасывая мерзкий озноб, пробравший до костей. От одной мысли, что мои девочки остались бы одни, становится не по себе.

– Гончаров приказал тебя убить и представить это как авиакатастрофу. – Голос Стаса звучит так спокойно и буднично, как будто мы обсуждаем погоду, а не мою смерть. А у меня волосы на затылке шевелятся. Гады. Какие же сволочи!

– И что же пошло не так? – уточняет Павел, тоже заметно напрягаясь.

– Этот дебил Лютаев решил поступить по-своему и ожидаемо все запорол.

– То есть я еще и благодарен ему должен быть? – уточняю, пытаясь не потерять мысль.

Стас искренне веселится, совершенно не замечая, что нам, мягко говоря, не смешно.

Наверное, профессиональная деформация, а может, просто такой циник. Кто его знает. Странности у него в крови, я и сам его немного побаиваюсь. Один звериный оскал нагоняет панику, радует лишь то, что направлен не на меня. С такими людьми лучше дружить и не переходить дорогу. Не то не задумываясь вкатают в асфальт.

– Это уж ты сам решай, – хмыкает он наконец. – В общем, тебя отделали и вывезли в лес к какой-то бабке-отшельнице, а твои вещи благополучно улетели на самолете и разбились вместе с ним.

– Какой в этом смысл? – Паша задумчиво трет подбородок, и я с ним солидарен. Ничего не понимаю, как-то не сходится у меня вся эта история в одну картину. Зачем столько сложностей? Для чего? Вряд ли Михаил такой сердобольный, что пожалел меня. Эта тварь не знает, что такое жалость.

– Мелкая мстительная гнида. – Стас равнодушно пожимает плечами, дотягивается до своей чашки и залпом допивает содержимое. – Он хотел прибрать к рукам твою семью и твой бизнес, затем показать тебе лично все это, ну а потом грохнуть по-тихой.

– Вот же тварь, – рычу зло и звучно припечатываю ладони к столу. В душе просыпается волна неистового гнева, но я держу ее под контролем.

– Давай-ка без эмоций. – Стас ободряюще хлопает меня по спине. – Ему все равно не выкарабкаться, уедет лес валить как пить дать.

– Если никто не завалит раньше, – осторожно замечает Паша. Перевожу на него недоуменный взгляд и понимаю, что шутит.

– Тоже может вполне может быть, – серьезно соглашается Стас. – Но это уже без нас.

Согласно киваю, не хочу участвовать в подобном. Пусть лучше живет и мучается, пока не сгниет в анналах родины.

– А Гончарова взяли? – резонно интересуется Павел.

– Да, тоже уже дает показания. Но не думаю, что там будет что-то новое.

– Хотелось бы понять, что я ему такого сделал? – хмурюсь я. Ведь доверял этому человеку как другу. А все вон как обернулось. Поразительно.

– Да ничего, обычная жадность, – отмахивается Стас. – Как я понял, он был конкурентом вашего отца.

– Партнером, – поправляет его Паша.

– Вот и нет, все же конкурентом, – настаивает он. – Что-то они там не поделили… точнее скажу после личного допроса.

– То есть ты хочешь сказать, что он мог заказать и нашего отца? – уточняю, не веря собственным ушам. Как я мог быть так слеп, что не замечал ничего? Сам пришел в лапы к этому уроду и семью свою подставил под удар.

– Это мы вряд ли докажем, но основания так полагать есть, – с готовностью утверждает Стас.

– Гадюшник какой-то, – качает головой Павел, и я с ним полностью согласен.

– Учись лучше выбирать себе друзей. – Стас расплывается в снисходительной улыбке.

– Очень смешно, – недовольно фыркаю я. Умные какие все вокруг, просто пипец.

Трель дверного звонка нарушает нашу душещипательную беседу.

– А вот и Настя, – сухо замечаю я.

– Как вовремя. Зови давай. Будем с ней разбираться. – Стас нетерпеливо потирает руки. – И кофейку еще выпьем с бутербродом.

– Сам себе сделай, – закатываю я глаза к потолку и иду открывать дверь. Надеюсь, эту проблему мы сегодня тоже сможем решить.

Открываю дверь и едва успеваю сориентироваться, так как Настя кидается мне на шею.

– Иван! Слава богу с тобой все хорошо! – отчаянно взвизгивает и крепче сжимает руки.

– Насть, ты чего? – ошарашенно говорю я, осторожно убираю ее с себя и оборачиваюсь.

Конечно, все получается, как в дешевых мелодрамах, за спиной стоит Вика и, скрестив руки на груди, наблюдает за нами. Да твою ж мать.

– Я так переживала за тебя, – продолжает тараторить Настя, а я скриплю зубами от этой идиотской ситуации.

– Спасибо, конечно, но не стоило.

Взгляд жены прожигает во мне дырку и заставляет волосы на затылке шевелиться. Кажется, все же разборок избежать не удастся. Вот я попал…

– Брат? Серьезно? – Матвей решительно входит в квартиру и спасает ситуацию.

– И я рад тебя видеть, – переключаюсь на него и сразу же оказываюсь в медвежьих объятиях брата.

– Обалдеть! Ну ты и жук, конечно! – смеется он, продолжая меня тискать.

– Я не специально.

Кошусь на Вику, пытаясь предугадать ее настроение. Она лишь усмехается и качает головой. Что творится в ее мыслях и каким будет приговор мне, остается загадкой. Надо срочно расставлять все по местам, пока жена меня не пришила взглядом. Выпутываюсь из тисков Матвея и иду разруливать недопонимание с девочками.

– Насть, знакомься, это моя жена Виктория, – обнимаю Вику за плечи и нежно целую в висок, получая при этом довольно увесистый тычок в бок. Злится, но виду не показывает. Придется вымаливать прощение.

– Вик, а это Настя, та самая девушка…

– Очень приятно. – Настя расплывается в радостной улыбке.

– Взаимно, – хмыкает Вика. – И спасибо, что позаботились о моем муже.

– Ваш муж хороший. Мне он очень нравится. – Настя беззлобно делится своими мыслями. – Да и вы тоже ничего. Я почему-то вас именно такой и представляла. – Взгляд Вики на удивление теплеет. Ничего не понимаю. – А вот этот ваш Матвей, – Настя тыкает в его грудь пальцем, – гад редкостный!

– Это я гад? – фыркает он недовольно и сердито сводит брови. – Тогда ты курица бестолковая!

Воздух между этими двумя накаляется до предела, и начинают летать опасные искры. Мы с Викой озадаченно переглядываемся.