Подари мне любовь - Джоанна Линдсей

Потребовалось немало времени, чтобы расплести спутанные косы с застрявшими комочками грязи, для этого пришлось сесть. Распустив волосы, девушка немедленно легла на спину, чтобы как следует их намочить, и начала энергично втирать в кожу и волосы мягкое мыло.

Служанка принесла ей всего лишь одно ведро воды, чтобы смыть пену, так что нужно было оставить ее напоследок. Но Эрике пришлось три раза намыливать голову, пока с волос наконец не смылась грязь К тому времени, когда она закончила, на поверхность воды плавал толстый слой пены, а нужно было еще вымыться самой.

Обычно для этого она вставала, гак как сидеть в грязной воде было ужасно неприятно, для чего и был предназначен табурет. Но на этот раз девушка не решалась ни сесть, ни встать. Поэтому понадобилось полотенце, чтобы обернуть голову и не дать полосам снова погрузиться в мыльную воду, дотянуться же до него можно было, лишь встав на колени. К тому времени, когда Эрика вновь смогла нырнуть под мыльное покрывало, краска смущения уже залила не только щеки и шею, но и все тело.

– Ты не сможешь как следует вымыться в этой грязной воде.

Селиг не видел происходившего и, вероятнее всего, говорил наугад.

– Вода достаточно чистая, - пробормотала девушка, но было уже поздно. Он изобрел для нее очередную пытку, и ничто на свете, никакие слова не могли переубедить его передумать.

– Встань, - велел Селит. - На тот случай, если тебе придется мыться в одиночестве, я хочу убедиться, что ты знаешь, как это делается. Я не допущу, чтобы нос моей матушки оскорбляла омерзительная вонь!

Эрика невольно подумала, уж не являются ли эти смехотворные доводы частью игры, не ждет ли Селиг, когда она начнет спорить и напомнит ему, что датчане отличаются от саксов, которые до сих пор считают, будто от частого мытья можно заболеть и умереть. И, кроме того, кто виноват в том, что от нее дурно пахнет? Они пересекли немало рек, останавливались на ночь у ручьев, но ей не позволили ни разу вымыться в них, как остальным! Так, значит, он намеренно вызывает ее на спор. Ну что ж, она не доставит ему такого удовольствия!

Девушка встала, стараясь держаться спиной к Селигу, вновь краснея. Но непрошеное торжество поднималось в ее душе. Она смогла противостоять ему.

Правда, неизвестно, какова была истинная цель Селига, возможно, просто хотел показать свою власть над ней. Но Эрика расстроила его планы.

Селит тихо засмеялся, что в очередной раз вывело из себя девушку, заставив понять, что ему безразлична ее победа и есть много других способов добиться своего.

– Повернись, девчонка! Конечно, задик у тебя очень даже миленький, но я хочу видеть, чем еще обладает моя новая рабыня.

– Я не рабыня, - свирепо пробормотала Эрика себе под нос.

– Что-что?

– Я не рабыня!

– Как я уже сказал, твое мнение совершенно не важно! Будешь делать, что велено, а если заупрямишься, тем хуже для тебя.

Эрика вовсе не стремилась узнать, что подразумевает Селиг под этой угрозой. Наконец-то она сумела распознать смысл его игры, понять, чего он добивается.

"Главное, к чему я стремлюсь, - растоптать тебя”, - вспомнила Эрика его обещание. И теперь он смотрел на ее обнаженное тело лишь для того, чтобы опозорить ее, а совсем не потому, что хотел знать, какова она без одежды. Он делал это вовсе не из удовольствия и даже не от предвкушения той минуты, когда возьмет ее. Кристен недаром сказала, что этого Эрике нечего бояться. Да и сам он почти подтвердил это. Нет, это не то чувство, которое обычный мужчина питает к женщине. Единственное его желание - увидеть ее стыд, ее беспомощность, ее смущение.

Эрику охватила ярость.

Но она забыла, что Селиг не обыкновенный мужчина, а ее враг. Сейчас он был не способен овладеть ею, но даже если бы и мог, то наверняка не поддался бы этому искушению, означавшему, что Эрика ему не безразлична. Он никогда не позволит себе дать ей повод для упреков и обвинений!

Неожиданно охвативший ее гнев, словно по волшебству, изменил ее поведение. Он хочет ее позора? Но ведь она сама страстно мечтала о том, чтобы вымыться, какие бы приказы Селиг ни отдавал! Кроме того, даже его присутствие не представляло для Эрики особой опасности, зато в ее силах было заставить его пожалеть о нечестной игре. Хочет наблюдать? Ну что ж, она предоставит ему такую возможность. Пусть у нее не осталось власти, данной ей братом, власти благородной дамы, однако она сумела сохранить совсем другое, куда более сильное могущество - могущество женщины. Эрика в жизни еще не пыталась намеренно завлечь мужчину, но зато, как все ее сестры, владела безошибочными инстинктами обольщения.

Она спокойно повернулась лицом к Селигу, потянулась за мылом, растерла его в ладонях и не спеша, с древним, как мир, вызовом в голубых глазах провела руками по холмикам грудей, впалому животу, стройным бедрам и ногам до самых коленей.

Потом пальцы медленно скользнули к внутренней поверхности бедер. Серые блестящие глаза, не отрываясь, следили за этими манипуляциями, и Эрика точно определила момент, когда Селиг забыл, кто она, и только жадно наблюдал за обнаженной красивой женщиной в деревянной лохани.

– Не хочешь помыть мне спину, викинг?

– Ведьма, - прошипел он.

Девушке хотелось рассмеяться, но она сдержалась, поскольку никогда не представляла, что сможет спасти свою гордость таким странным способом.

Но тут он каким-то образом смог отплатить ей той же монетой.

Когда, в какую минуту выражение его лица стало зазывно-чувственным, плотно сжатые губы чуть приоткрылись, а глаза, ласкавшие взглядом ее самые потаенные места, наполнились серебряным светом. О да, перед ней был мужчина, умевший любить глазами и сейчас показывающий, насколько он искусен в этом…

Смущение и неуверенность вновь овладели Эри-кой, лишая воли. Какую же глупость она сделала, когда попыталась возбудить в нем желание! В конце концов, никто не давал ей клятвы обойтись без насилия! Похоть может уничтожить даже самую твердую решимость!

Только сознание того, что Селит еще долго будет прикован к постели, помешало Эрике вскочить и с криком убежать прочь. Вместо этого она отвернулась и, как могла скорее, покончила с мытьем, сознавая при этом, что Селиг по-прежнему смотрит на нее.

Неожиданные ощущения поднялись в ней, странные, не изведанные до сих пор, но отнюдь не неприятные… Неужели вожделением можно заразиться? Если это так, остается лишь молить Одина о спасении, потому что свою похоть Селит может удовлетворить с любой из женщин, но кто позаботится об Эрике? Нет, это просто игра воображения, Откуда ей знать о таких вещах? Пробудить в Эрике подобные чувства одним лишь взглядом? Невозможно. Скорее всего, это все от голода и страха, и ничего иного.

Селиг не сказал больше ни слова, и Эрика старалась не смотреть в его сторону. Только сейчас она усвоила кое-что: в этой игре ей не устоять против такого мастера, как Селиг.