О голубка моя - Татьяна Тронина

– Помню. Но зачем ты с ними встречался?

– Не знаю. То есть знаю… В глаза хотел посмотреть, – с досадой произнес Егор.

– Посмотрел? И что?

Он только рукой махнул. Потом сказал:

– Сейчас домой поеду, своему знакомому юристу позвоню. Ты ведь не будешь против, если в отношении Алексея Шевкунова будет возбуждено уголовное дело?

– Нет. Не буду.

– Ну тогда почему ты смотришь сейчас на меня, словно на привидение? – поинтересовался Егор.

– Я все равно не понимаю, зачем ты встречался с этими людьми, – прошептала Тая. – Пусть все будет идти через юриста, через адвоката… Официально то есть.

– Согласен, – вздохнул Егор. – Ладно, я не прав.

– Что ты им сказал?

– Да ничего я им не сказал… Вернее, сказал. Так, в порыве чувств. Пожелал Шевкуному-старшему кое-что… Пообещал, что он тоже потеряет своего ребенка.

Тая закрыла лицо ладонями.

– А что? Ты не желала этому типу смерти? Ты уже готова его простить? – рассердился Егор, но не на Таю, а на себя, наверное.

– Никого я не простила и никогда не прощу. И желала я им всем… тоже желала разное, – тихо отозвалась она. Опустила руки. – Конечно, я надеюсь на наш, земной, человеческий суд. Конечно, я верю, что сама жизнь накажет этих людей… Да я и тебя, в общем, понимаю, что ты его проклял, этого толстомордого гада. Я ведь его знаю, видела папашу того мотоциклиста. Он, конечно, сынка своего отмазал…

– Тогда что тебя беспокоит? – спросил Егор, взял Таю за руку.

– Ты какое-то страшное проклятие произнес. Вдруг Алексей умрет и правда?

– А ты не желаешь этого? Хочешь, чтобы и дальше этот убогий пацанчик жил?

– Я боюсь страшных проклятий, вот что. Того, что они могут вернуться к тому, кто их произнес. Сейчас я боюсь только за тебя, Егор.

– За меня? Я взрослый мужик! – засмеялся он.

– Ладно, не будем об этом…

Егор потянулся, обнял Таю, она положила голову ему на плечо.

– Давай поженимся, – предложил он.

– Ты еще не развелся.

– Скоро разведусь. А потом – давай поженимся?

– Егор…

– Я люблю тебя. Я люблю тебя так, что даже не могу сказать – как, потому что слов таких не существует, – с жаром произнес он.

– Великолепное признание, – не выдержала, засмеялась Тая. Егор тоже засмеялся, чуть отстранился, покрыл ее лицо поцелуями. – Поехали домой.

– У меня работа, – напомнила она.

– А, ну да. Тогда вот что. Я сейчас к себе, созвонюсь кое с кем, как собирался, а потом к шести за тобой заеду.

– Только поедем ко мне потом.

– Ты привереда! Ну хорошо, хорошо… – покорно кивнул он. Опять обнял ее, чувствуя какой-то невероятный восторг, счастье. – У меня чувство, что я дома. Вот прямо сейчас, здесь. Я дома, потому что я с тобой наконец-то…

– Где же ты так плавал долго, мой Одиссей? – улыбнулась Тая.

Егор опять осыпал ее лицо поцелуями.

– Вечером пойдем в какой-нибудь ресторан, ладно? Ужинать. Назаказываем чего-нибудь необыкновенного, какой-нибудь вкуснятины… Мне кажется, что ты голодная.

– Егор, скажи честно, я похожа на человека, которого долго не кормили? – засмеялась она.

– Да. Да! – Егор опять полез к Тае с поцелуями.

– Ну все, все, мне же пора, я опаздываю! – взмолилась она.

Попрощались наконец.

Егор отправился к себе. Ехал и чувствовал, как губы временами расплываются в улыбке. Потом сжимал их, вспомнив о Шевкуновых.

Тая, конечно, как всегда, права. Не надо было ехать туда, встречаться с этими людьми. Да хотя бы потому, что Шевкунов-старший теперь в курсе намерений Егора. Он может предпринять некоторые упреждающие шаги, этот тип. Вроде толстый, неповоротливый, словно медведь, а нет страшнее зверя… И сына он, судя по всему, любит. По-своему. Готов закрыть, спрятать от всех невзгод.

А сынуля, Алексей этот, – просто никто. Никакой. Невоспитанный и глупый, безответственный раздолбай. Его надо наказать, и хорошо бы его посадили… Может, он тогда хоть немного образумится и перестанет думать, что ему все с рук, любой поступок, сойдет.

Егор оставил машину на стоянке, пошел к дому.

Стройку неподалеку так и не успели завершить.

Грязь, земля распахана, в темном туннеле под лесами пахнет древесной, сладковатой сыростью и затхлым подвалом.

Егор прошел несколько метров вперед и услышал, что сзади скрипят половицы под чьими-то стремительными шагами. Хотел посторониться, пропуская человека, хотел обернуться – но не успел.

Почувствовал удар сзади, по затылку, и мир разлетелся перед ним оранжево-синими брызгами, напоминающими праздничный фейерверк. Еще мгновение, и – темнота.

* * *

Сегодняшний разговор в кафе опять вывел Таю из равновесия.

Она, конечно, всегда хотела, чтобы Алексей Шевкунов понес заслуженное наказание, и потому до недавнего времени совершенно логичными считала и гнев Егора, и его желание разобраться с преступником. Но Тая жаждала возмездия, а Егор, получается, – мести.

Хотя Егора можно понять. Ему больно, и он только-только стал осознавать, что потерял. Егор пока еще не в состоянии справиться со своими чувствами – вот и бежит «посмотреть в глаза» преступнику. Тае давно никуда не хотелось бежать, смотреть в глаза Алексею Шевкунову.

Потому что молодая женщина уже поняла – ничего она в этих глазах не увидит. Пустые, равнодушные глаза, ну, разве только страх в них иногда может мелькнуть, страх перед наказанием. Только вот раскаяния там нет. Что касаемо папаши Алексея, то этот человек вообще за гранью добра и зла.

Но больше всего Таю пугало то количество любви, которое на нее обрушил Егор. Слишком много ее, этой любви. Всё слишком хорошо и красиво, чтобы быть похожим на правду.

Поэтому Тая не верила в возродившуюся любовь Егора. Это не любовь, это экзальтация какая-то. Временное помрачение на него нашло!

«Вечером мы встретимся, и я скажу Егору, что нам лучше расстаться. Он и без того уже столько дров успел наломать… Сам потом ужаснется, когда в себя придет, остынет. Интересно, Лиза простит его? А это ей тоже возмездие – теперь-то она поняла, что чувствовала я семь лет назад… – не без злорадства подумала Тая. Но тут же осадила себя. – Да плевать на эту Лизу, она тут ни при чем. Это Егор, Егор оставил меня, это его выбор, его решение. Он, муж мой, оставил меня… И я до сих пор не могу ему это простить! Я виновата в том, что скрыла от него Лидусю, но и он виноват в том, что ушел от меня. Он виноват, а не Лиза. Лиза кто? Да никто, просто красивая девица, на ее месте могла оказаться любая другая…»