Крымский роман - Татьяна Алюшина

Ната обняла ладонями его голову, приподняла и нежно поцеловала в уголки губ, затем заглянула ему в глаза и сказала:

– Зато никто из них друг друга не пережил. Это тоже счастье.

Антон притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы, отгоняя печальные воспоминания и благодаря ее за понимание и утешение.

– Я поеду сейчас домой, к маме. С Диной встречусь. Вам ведь с Мишей, и с кем там еще, наверняка надо все обсудить, – ласково сказала она.

– Да, Дуб скоро появится. Потом мы пойдем все вместе поужинаем. Ты знаешь здесь хороший ресторан, где вкусно кормят?

– Конечно, знаю.

Дома Нату засыпали вопросами, восклицаниями, баловали преувеличенным вниманием. Димка, как обычно, забрался к ней на руки и все вздыхал: «Ната!» – и прижимался к ней. Ей пришлось его купать, кормить, укладывать спать и петь колыбельную…

Дина зашла за ней, чтобы вместе идти в ресторан.

Узнав об этом, мама тут же усадила девчонок за стол.

– Нечего вам по ресторанам питаться, загубите желудок. Поешьте дома, а там по салатику легкому возьмете, десертик какой-нибудь, деньги сэкономите и здоровее будете! – И добавила, как бы между прочим: – Да и мужчин своих, девочки, надо дома кормить, а не в ресторанах!

Сопротивляться было бесполезно, они с аппетитом поели, выкатились из дома сытые, как колобки, и решили идти пешком: поговорить и «утрясти» мамин ужин.

– Как вы вчера вечер провели? – спросила Ната.

– После вашего откровенного побега? – усмехнулась Дина.

– Ну, любят люди по набережной бегать, вместо зарядки, что ж теперь? – смеялась Наталья.

Дина с Михаилом улыбнулись друг другу с пониманием, когда Антон спешно увел Наталью, и не стали обсуждать своих влюбленных друзей.

Когда Дина под ненавязчивый легкий разговор ни о чем доела свой ужин и они допили вино, она, тяжко вздохнув, призналась:

– Я бы с удовольствием с вами прогулялась, Миша, природа и погода располагают и собеседник вы очень приятный, но я даже не знаю, как со стула встать и домой добраться. День сегодня трудный выдался на работе, сил не осталось. Да еще вина выпила, немножко развезло меня… Так что, извините, прогулка отменяется.

– Может, отменять не будем, а перенесем на завтра? – предложил Мишка. – А домой мы вас сейчас доставим.

– Хорошо. Давайте завтра. У меня как раз выходной, – легко согласилась она.

Миша помог ей встать, галантно подав руку. Недалеко от кафе он поймал такси и поехал вместе с Диной. Проводил до дверей квартиры, спросил номер телефона, поцеловал ее тонкие пальцы и ушел.

– Я даже расстроилась. Представляешь? – поделилась Дина с подругой. – Никаких намеков, мол: «Вы мне нравитесь». Просто: ну, не сегодня, так прогуляемся завтра!

– Это же хорошо, Динка! Ты же терпеть не можешь, когда сразу переходят в атаку! – порадовалась за нее Ната.

– Это я с другими терпеть не могу! А с ним я бы точно сразу – «в атаку»!

– Так! – Наталья даже растерялась. – Дина, ты что? Любовь с первого взгляда?

– Да не знаю я! – с отчаянием сказала Дина и безнадежно махнула рукой. – Наверное… Мне с ним так спокойно, так хорошо рядом. В жизни никогда такого не испытывала. Вот сейчас знаю, что его увижу, и нервничаю, как девчонка!

– Диночка! Он хороший, замечательный, но вы оба такие… – Ната с трудом подобрала определение: – У вас может быть только что-то очень настоящее, либо вообще ничего. Характеры – огонь, да и досталось вам обоим в этой жизни!

– Все это так, правильно, – улыбнулась грустно Дина. – Но вот я сейчас думаю, что бросила бы все к чертовой матери и пошла бы за ним куда угодно, если б он позвал. Вот так, подруга! И мне от этого страшно, и мысли дурацкие, как у школьницы: понравилась я ему или нет?!

А Мишка испугался. Первый раз в своей жизни он так испугался самого себя и своих неожиданных чувств.

Как только он увидел Дину, там, возле машины во дворе Натальиного дома, когда она подошла к подруге, – его словно током шибануло!

Он глаз от нее отвести не мог и сразу понял: «Все! Я попал!»

Он смотрел на нее – на ее руки, лицо, как она двигается, слушал ее голос, как она говорит и смеется, чувствовал ее колдовской запах и погружался во все это, как будто тонул – совершенно безысходно…

Он понял сразу, что она – та женщина, которую он ждал, которая грезилась ему ночами и в горячем бреду ранений. Образ ее в его воображении казался размытым, нечетким, но таким понятным, родным – та женщина, которую он уже не надеялся найти, когда-нибудь встретить.

Сорокадвухлетний мужик, которого жизнь закалила как дамасский клинок, благополучный, здоровый, богатый, уверенный в себе – вдруг исчез.

Он снова почувствовал себя тем беспризорным мальчишкой, который дрался как волчонок в детском доме за кусок хлеба, за свое «я», за свою жизнь!

Не может он, детдомовский безродный оборванец, подходить такой женщине! Не может!!

И от этого ему хотелось завыть и, как в детстве, поступить наперекор людской презрительной, брезгливой жалости к ним, детдомовцам, – схватить ее и утащить, присвоить себе.

И это пугало его безумно.

Он видел, как напряглась Наталья, и понял: она боится за Дину, и сразу решил, что она его осуждает, что он не подходит ее подруге.

И по старой сиротской привычке обозлился.

Он даже встал и отошел, чтобы немного успокоиться, скинуть бессильную обиду.

Он так ее хотел прямо сейчас, всю, так что приходилось жестко себя контролировать, как в бою. Он боялся напугать Дину силой своих эмоций и желаний. И очень удивился, когда Наталья спокойно ушла с Ринком, оставив их вдвоем с Диной, и даже осторожно рискнул спросить у самого себя: может, он ошибся и Наталья не считает его таким уж недостойным?..

Мишка обрадовался, что прогулки не будет, хотя, по логике, она предполагалась – прекрасный курортный вечер, набережная…

Но в этот вечер ему трудно давался самоконтроль.

Отказаться от этой женщины он уже не сможет никогда! Поэтому Михаил и напросился на завтрашнее свидание, надеясь пересилить в себе все эти страсти и просто побыть рядом.

Когда Ринк предложил «ночное гулянье», Мишка испытал два противоположных чувства одновременно – облегчение, потому что точно знал: он не сможет просто ходить с Диной под ручку, гулять, мило беседуя, как бы жестоко он себя не контролировал; и досаду, замешанную на надежде – а вдруг она его не прогонит?..

В ресторане, ожидая ее прихода и постоянно поглядывая на двери, он весь извелся, не зная, насколько его хватит, чтобы удержать себя от того последнего шага, после которого назад пути не будет.

«Господи! Помоги мне!» – подумал Мишка, увидев Дину.