Секрет ее счастья - Клаудиа Дэйн

— Нет, не совсем, — ответил Пенрит таким приятным и спокойным голосом, что можно было подумать, что он читал лекцию об обычаях коренного населения какой-нибудь отсталой провинции. — Но, понимаете, леди Луиза не совсем обычная девушка.

— И правда, — согласился мистер Грей, оборачиваясь, чтобы снова взглянуть на нее. — Она совсем необычная.

— Я бы не хотела, чтобы меня обсуждали, как будто меня здесь нет, — сказала Луиза более резко, чем следовало бы.

Конечно, в сложившихся обстоятельствах ее мог бы простить даже самый горячий блюститель правил. Только таковых среди присутствующих не было. Редкая и запоздалая удача.

— На самом деле я вообще не хотела бы, чтобы меня обсуждали, и уж точно — чтобы меня оценивали.

— Ничего не поделаешь, — сказал мистер Грей в своей странной отрывистой манере. Это сильно резало слух. — Вы незабываемы. Люди запоминают вас и не могут не говорить о вас. Неплохо было бы научиться наслаждаться этим.

У нее пропал дар речи на целые пять секунд.

К несчастью, пока она вновь обретала спокойствие, лорд Пенрит добавил:

— Это правда, леди Луиза. Разумеется, вы это знали? Вы уникальны, и это всегда достойно обсуждения!

На подобные заявления у нее просто не могло быть ответа. Могло ли это хоть в какой-то степени сойти за комплимент?

Очевидно, нет.

— Не стал бы утверждать, что леди Луиза была предметом обсуждения. Но она, разумеется, не может быть темой для сплетен, — сказал Блейксли.

Луиза готова была его расцеловать.

Странно испытывать такое желание к Блейксли. Она не знала, откуда возникла эта мысль. Это все наверняка из-за собравшейся компании. Она никогда еще не попадала в такую странную компанию, ведущую такие странные разговоры. У Луизы возникло желание обвинить во всем Софию, и, по сути, она не видела причины не сделать этого.

— Конечно, нет, — тут же отозвался Пенрит. — Я ничего такого и не имел в виду.

— Тогда, должно быть, вы имели в виду, — сказал низким и серьезным голосом Блейксли, — что о ней, как и о любой прекрасной леди, упоминается только при обсуждении красоты и ума, как оно всегда и происходит, потому что они так редко сочетаются в одной женщине. Разумеется, вы говорили о том, что Луиза Керкленд и есть та самая женщина.

Мужчины скрестили взгляды, как они это обычно делают, пытаясь безмолвно угрожать друг другу. Она не понимала, какой в этом смысл, когда слова могут быть таким действенным оружием. Но мужчины никогда им не пользуются. Луиза не знала, как с собой справиться. Она и впрямь хотела обвить шею Блейксли руками и поцеловать этого циника в щеку.

Несомненно, даже циничный, саркастичный мужчина мог вырасти в ее глазах в подходящей ситуации. Пенрит и Джордж Грей создали такую ситуацию.

Возможно ли, что все это входило в расчеты Софии Далби?

Непохоже.

— Точно, — сказал мистер Джордж Грей еще загадочнее, чем обычно.

В его глазах угадывался огонь желания, который он совсем и не скрывал. Его необузданность соответствовала его свободным манерам.

Не то чтобы ей это нравилось, но удобнее было свыкнуться с его вниманием. Ему нравилось смотреть на нее. Он явно считал ее желанной. Что в этом ужасного?

Конечно, было в этом что-то сомнительное.

И все же Луиза почувствовала, как легкая улыбка удовлетворенного женского самолюбия затаилась в уголках ее губ. Ей, может, и не следовало улыбаться, но она улыбалась. Мистер Грей мог принять это за поощрение, хотя Луиза этого не хотела.

— Я вас рассмотрел, — сказал мистер Грей. — В его взгляде было что-то манящее. Вполне оценить его силу Луиза не могла, так как все еще упиралась локтем в Блейксли, который подрагивал от закипающей злости. — Мне понравилось то, что я увидел. Я хочу вас, Луиза Керкленд, и я добьюсь вас.

Луиза перестала улыбаться.

— Простите? — прошептала она.

— Нет, Луиза, это он должен просить прощения, — сказал Блейксли, поворачиваясь к мистеру Грею и заслоняя ее от чарующего взгляда.

Это был надежный щит. К несчастью, мистер Грей был достаточно высоким и достаточно привлекательным. С такими темными волосами и с единственной висящей в левом ухе блестящей серебряной серьгой… его, скажем так, трудно было не замечать, независимо от того, кто перед ним стоял.

— Я не собираюсь просить прощения, — заявил Грей, совершенно спокойно и, пожалуй, даже забавляясь. — Я увидел то, что хотел. Я буду действовать в соответствии с этим. Она ни с кем не помолвлена. Я спрашивал у Софии. Эта женщина вольна выбирать своего спутника. И им буду я.

— Здесь так дела не делаются, — вступил в разговор Пенрит довольно игриво.

Все это веселье начинало ее тяготить. То, что происходило, не казалось ей забавным. Однако она отчетливо услышала какой-то смешок у себя за спиной. Луиза была уверена в этом так же, как и в том, что на ней белое платье. Несомненно, кто-то развлекается за ее счет.

Но ее достоинство не позволило ей посмотреть, кто смеялся над её затруднительным положением.

— А следовало бы, — ответил Грей, вызывающе глядя на Блейксли и Пенрита. — Как долго вы знаете эту женщину? И все-таки вам не удалось добиться ее. Вы, должно быть, не хотите ее. А я хочу.

Она почувствовала, как Блейксли выпрямился от злости, и ничто не могло принести ей большего удовольствия. Вот, наконец, нашелся хоть кто-то, кого не радовало неподобающее поведение мистера Грея. Она совсем не была знакома с обычаями и традициями американцев, но полагала, что Джордж Грей был не типичным американцем. Разумеется, даже у американцев должны быть правила поведения и традиции ухаживания. Конечно, техника «хватай-и-беги» нашла бы не много сторонников даже в Америке.

Хотя он не хватал ее и не бежал. Пока что. Но судя по взгляду его темных глаз, Луиза могла предположить, что Джордж Грей был способен на это.

Ей не следовало улыбаться мистеру Грею. Вот к чему приводят улыбки, адресованные странным людям. Безусловно, Блейксли никогда не действовал подобным образом по отношению к ней. А ведь Луиза улыбалась ему достаточно долго. Не считая улыбок, расточаемых Даттону, и того, что из них вышло.

— Вам не получить ее, — сказал Блейксли.

Луиза бросила на него взгляд и поразилась выражению его лица. Она впервые видела его таким. Блейксли, очаровательный, неприступный Блейксли, выглядел совершенно смертоносно.

О, святые небеса.

Этого было достаточно, чтобы заставить девушку снова улыбаться.

— Это почему же? — спросил Грей.

— Она не та, кого стоит лишь поманить, — ответил Блейксли, взяв Луизу за локоть.

— Отлично сказано, Блейксли, — вставил Пенрит.

Хотя Пенрит и казался женщинам таким сногсшибательным, он определенно тускнел, когда дело касалось защиты женщин от дикарей. Это не делало ему чести, ничуть. Он едва ли стоил похвал, если не мог одержать верх над индейцем в словесной перепалке.