Сущий дьявол - Данелла Хармон

Тоби споткнулся и упал на палубу, больно ударившись подбородком. Этот удар буквально вышиб из него дух, очки покатились по палубе.

Большая мясистая ладонь схватила мальчика за плечи и подняла на ноги. Вытерев кровь с подбородка, Тоби поднял глаза. Подбородок его дрожал, он с трудом пытался сдержать слезы.

— Пошли со мной, — рявкнул Клейтон, возвращая Тоби очки и толкая его к люку.

Тоби объял ужас:

— Мой брат…

— Шагай!

Бросив испуганный взгляд на Клейтона, Тоби двинулся вперед. Пол был липкий и горячий под босыми ногами мальчика, потолок низкий, не хватало воздуха. Пот выступил на его лице, стекал по позвоночнику. Тоби заставил себя поднять голову и шел, прижимая к груди образок матери. Он видел ухмыляющиеся лица, до него долетали обрывки фраз и насмешки. Кто-то пытался подставить ему ножку. Джек Клейтон следовал за ним, слегка подталкивая в спину.

Они дошли до люка, ведущего на верхнюю палубу. Тоби остановился и испуганно посмотрел на караульного.

— Поднимайся наверх.

От охватившего его ужаса к горлу Тоби подкатил комок. Он с трудом проглотил его. Зачем его зовут? Господи, только бы с Натаном было все в порядке! Тоби карабкался по грязной лестнице, держась одной рукой за поручень, второй — прижимая к груди рубашку. Постепенно становилось не так жарко, и наконец Тоби хлебнул прохладного свежего воздуха. Он посмотрел вверх — и увидел легкие перистые облака, скользящие по нежно-голубому небу.

Его охватило недоброе предчувствие.

Тоби похолодел. У него не было сил для того, чтобы сделать несколько последних шагов. Он был почти уверен в том, что сейчас увидит сцену, которую представлял себе заранее. Должно быть, Коннор пришел, чтобы спасти Натана, но попытка не удалась, и сейчас они оба лежат мертвые на обнажившемся во время отлива берегу моря. Черного Волка больше нет, и умерла последняя надежда. А караульный ведет его сейчас для того, чтобы он все увидел своими глазами.

Тоби заскулил, будучи не в силах двигаться дальше.

Клейтон ударил его коленом под зад, выведя тем самым из оцепенения и вытолкнув на палубу. Тоби приземлился на четвереньки. Подняв голову, он увидел рядом с собой невысокие мачты и развешенное между ними стираное белье. Клейтон ткнул его мушкетом в бок, и Тоби, охнув, вскочил.

И сразу бросился к борту:

— Натан!

Он остановился, ухватившись за поручень, чувствуя, как ветер развевает его слипшиеся, грязные волосы.

На обнажившемся морском дне он увидел лишь несколько чаек. И — о радость! — никаких мертвых тел. Ни Коннора, ни Натана.

Тоби опустился на колени и, закрыв лицо, разрыдался от облегчения.

Клейтон стоял у него за спиной.

— Поднимайся!

Тоби вскочил, жадно глотая свежий, вкусный воздух. Глаза его заслезились от солнечного света. Он повернулся к караульному:

— Мой брат…

— Он в карцере. — Караульный оторвал Тоби от поручня.

— Тогда зачем меня привели сюда?

— Его светлость хочет тебя видеть.

Тоби не имел понятия, кто такой «его светлость», но если судить по суровому лицу и тону караульного, то это не сулило ничего хорошего. Он мужественно попытался одернуть свои лохмотья, твердо решив вести себя таким образом, чтобы его братья и отец гордились им. Но тут он понял, что караульный подталкивает его к корме, в сторону капитанской каюты.

— Не смей! — рявкнул караульный, преграждая мушкетом дорогу Тоби, который рванулся было в сторону. — Топай вперед, пока не получил по заднице, и не останавливайся, пока не войдешь в дверь.

Тоби охватил ужас. Ему доводилось слышать о новом капитане, о том, насколько тот грозен, — даже хорошенькая английская леди упала при нем вчера в обморок. Он был настолько безжалостным, что некоторые прикидывались больными, чтобы с «Суррея» их перевели в портовый госпиталь.

Слышал Тоби и о том, что Арман и его приятели замышляли убить капитана, если он не увеличит рацион пива для заключенных.

— А зачем он хочет видеть меня?

Они приближались к двери капитанской каюты, которая вырисовывалась в полумраке и казалась входом в некий мавзолей.

— Будь я проклят, если знаю. — Клейтон остановился у каюты, дважды постучал в дверь, открыл ее и, схватив Тоби за руку, втолкнул внутрь.

Дверь захлопнулась за Тоби, словно крышка гроба.

Споткнувшись, Тоби удержался на ногах и обхватил руками грудь, словно защищая отчаянно стучащее сердце. Он стоял, погрузив пальцы босых ног в мягкий коврик, боясь вздохнуть и даже поднять глаза.

— Садись, — услышал он звучный грудной голос. — Я не кусаюсь.

Тоби медленно приподнял голову и осмотрелся. В каюте царил полумрак, неяркий свет струился лишь через наполовину зашторенные окна. Свет падал на обитый темно-бордовой кожей вращающийся стул, на блестящую поверхность стола, на котором стояла бутылка портвейна.

В тени виднелась фигура мужчины, небрежно прислонившегося к стене у окна.

— Подойди поближе, чтобы я мог рассмотреть тебя. — На сей раз голос прозвучал мягче, словно его обладатель почувствовал ужас Тоби и в нем пробудилось сочувствие.

Тоби медленно двинулся вперед, к свету. Он хорошо осознавал, насколько грязен, и от стыда опустил голову.

— Что случилось с твоей одеждой, мальчик?

— Порвалась, — пробормотал Тоби, рассматривая пальцы своих ног.

— Смотри мне в лицо, когда разговариваешь со мной. Тоби поднял голову, поправил на носу треснувшие очки и стал смотреть сквозь налет сажи на них. Мужчина все еще оставался в тени, и поэтому невозможно было разглядеть черты его лица.

— Я сказал, сэр, что она порвалась.

— Я маркиз. Тебе следует называть меня не «сэр», а «милорд».

Этих слов оказалось достаточно для того, чтобы пробудить в Тоби дух янки, хотя он думал, что уже давно его растерял. Мальчик выпрямился, вскинул подбородок и посмотрел прямо на капитана.

— Я американец. И вы никакой мне не лорд! Я буду обращаться к вам так же, как к другим людям!

Медленно, словно хищная пантера, пробуждающаяся от дремоты, маркиз выпрямился. Он оказался высоким — выше отца Тоби, выше его дяди Брендана, даже выше Коннора. Он вышел из тени, В его движениях чувствовалась могучая сила, казалось, он заряжал окружающий воздух злобой. Он небрежно держал в холеной руке бокал с портвейном. Черные густые волосы обрамляли его словно выточенное из камня, правильной формы лицо.

Его рот и нос свидетельствовали о суровости и твердости, и только в глазах можно было заметить какие-то искорки теплоты и вместе с тем насмешливую проницательность, что невольно обдало Тоби холодом.

— Хорошо сказано, — негромко проговорил маркиз.