Голубая искра - Ирина Лазарева

Пришлось ходить за ним с умным видом и записывать в блокнот всякую ерунду.

А дальше нагрянули молодчики Аннет, вернее, Аннет быта частью их, как понял впоследствии Леонид. Все они служили одним хозяевам – тем, кто собирался воспользоваться открытием Крымова. Дело у них было поставлено широко, даже в местном НИИ нашелся осведомитель, они распространили свои щупальца повсюду, где еще теплилась научная жизнь. Уже через месяц стало известно местонахождение Щербининой. Сначала хотели взять ее в доме тетки, но там оказались лишние люди, вышло бы слишком много шума. Ребята и так были вынуждены пристукнуть старика из крайнего дома – вылез не вовремя, да еще решил убедиться, что чужие ему не мерещатся.

Пришлось подбираться к Щербининой с другой стороны. Трудно поверить, но ее угораздило связаться с известным математиком. Арсений Кравцов сам давно находился под опекой, хоть об этом не догадывался.

Глупые птенчики решили поиграть в любовь. О сердечной привязанности Щербининой, весьма кстати сделавшей ее уязвимой, было доложено в сжатые сроки. Впрочем, пока что голубкам удалось ускользнуть, но Леонида это не касается. Не его забота. Главное сейчас – добраться до Аннет. До остальных ему дела нет. Она одна ответит по счетам.

* * *

Элла Леонидовна с ночи мучилась животом. Съела лишнего за обедом, да еще позволила себе бокал красного вина. Не следовало ей увлекаться едой, за болтовней с гостями не замечаешь, как пустеет тарелка. Галина тоже жаловалась за вечерним чаем – нарушила все нормы, лишь девушки продемонстрировали здоровый аппетит, оценив по достоинству вкус Дусиного яблочного пирога.

Элла Леонидовна проснулась рано, вновь ощутив спазмы в кишечнике. В качестве еды она не сомневалась – Дуся готовила на совесть, к тому же Элла Леонидовна лично каждый день проверяла холодильник и все, что потеряло свежесть, без сожаления выкидывала.

Она проглотила таблетку имодиума, полежала еще, прислушиваясь к процессам внутри себя, затем решила, что можно вставать.

В доме не слышно было ни малейшего движения. Гости ночевали в спальнях на втором этаже и, по-видимому, еще крепко спали.

Элла Леонидовна накинула на плечи шаль и выглянула в сад. Зевая и вытягивая поочередно задние лапы, подошел Скайуокер. Элла Леонидовна спустилась с крыльца: надо было загнать собак в их жилище, пусть отсыпаются, потом приедет Арсений и поведет их гулять в лес.

Она позвала Рагдая, но тот на зов не явился. Спит, должно быть, подумала Элла Леонидовна. К ее удивлению, Рагдая в пристройке не оказалось. Элла Леонидовна прошлась по дорожкам, окликая овчарку вполголоса, чтобы не разбудить раньше времени гостей. Звать громко не было нужды, у Рагдая был отличный слух. Но собаки не было нигде. Элла Леонидовна забеспокоилась: не случилось ли с ним чего. У знакомых недавно подохла собака, совершенно неожиданно, без видимой причины. Нашли мертвой на полу.

Кто их разберет, этих собак. А то еще травят четвероногих добрые люди. Ядовитый фарш разбрасывают. Правда, здесь не город, догхантеров до сих пор не водилось, но сумасшедшие есть везде.

– Скаюшка, где Рагдай? – прибегла к последнему средству Элла Леонидовна.

Белый пес с готовностью побежал к воротам и встал у калитки. Оглянулся на хозяйку и завилял пушистым хвостом.

– Что за дела? Ушел? Да как же это?! – Элла Леонидовна толкнула калитку. – Дверь на замке. Ничего не понимаю.

Она отперла железную дверь и с опаской выглянула наружу. На дороге перед воротами стоял незнакомый старичок, у его ног сидел Рагдай. Оба смотрели на Эллу Леонидовну так, как будто давно ждали, когда им откроют дверь. Старик был самый обыкновенный – хлипкий, с седой щетиной мужичонка, каких приезжий в деревне друг от друга не отличит. Одно настораживало – в руке дедок держал ружье, прикладом в землю; в первый момент Элле Леонидовне показалось, что это трость.

Старик снял фуражку:

– Приветствую, хозяйка. Собачка ваша в деревню прибежала, всех наших дворняг переполошила. Мы, грешным делом, думали, что волк из лесу пожаловал, по первости за ружья схватились. Добро, Дуся признала вашего песика.

– Бог ты мой, как он выбрался?! Ума не приложу. Иди сюда, проказник. Приедет хозяин, он тебе задаст.

Рагдай не сдвинулся с места.

– Ко мне, говорю! – вспылила Элла Леонидовна. – Пошел на место, живо!

Пес зевнул и отвернул морду, равнодушно глядя в сторону.

Элла Леонидовна оторопела от такого демонстративного пренебрежения.

– Это что такое? – Она выбралась на дорогу и шагнула к собаке. – Иди ко мне, сейчас же!

– Дык… как вам сказать… – вмешался дед, почесывая затылок. – Он хучь и животное, тоже свое разумение имеет. Кобель ить как думает: добрый дедушка меня нашел и домой привел, надобно теперича его наградить. Пес себя уважает, о как! Уж и вы, хозяюшка, старика уважьте. Шутка ли, столько верст отмахать, чтоб собачку вашу в целости домой доставить.

– Да он сам кого угодно доставит! – возмутилась Элла Леонидовна. – Ты мне зубы не заговаривай. Добрый дедушка!.. Ты, может, сам его выкрал, а теперь награду требуешь. Отдай собаку!

– А я его не держу, пусть идет, – обиделся дед.

Он поднял ружье и закинул ремень на плечо. Повернулся, чтобы уйти. Не вышло срубить деньжат с жадины. Такие буржуи от себя копейку не оторвут.

Ну да ладно. Наказ Якова Черенок выполнил, сдал Рагдая с рук на руки, чтобы паники не случилось у мамаши Кравцовой из-за отсутствия пса, чтобы не бросилась она искать заодно Арсения.

Черенок побрел по дороге, как вдруг его окликнул мужской голос:

– Постой, отец, вернись на минутку!

Черенок и Элла Леонидовна обернулись и увидели Игоря. Черенок встретился с Крапивиным впервые, но сообразил, что это кто-то из гостей, – Яков предупреждал, что хозяйка в доме не одна.

Игорь подошел к деду, достал пятисотрублевую купюру из кармана.

– Вот, держи за труды. Заслужил. Друг мой Сеня в Рагдае души не чает. Как зовут-то тебя, отец?

– На деревне Черенком кличут. Благодарствую, уважили, – поклонился тот.

Дед радовался: аж на пятьсот рублей разжился! Мужик не поскупился, в отличие от вздорной мадамы. Растрогался Черенок, руку пожал благодетелю. Тот не торопился старика отпускать.

– Хорошее ружье у тебя, отец. Ты что же, до сих пор охотишься?

– Да нет, какое там… – махнул рукой Черенок. – Так, для виду взял, для острастки. Мало ли что. Места здесь глухие, с ружьецом завсегда спокойнее.

– Классная вещь! А ты щеголь, папаша, ремень-то каков – тисненый, кожаный! Сам выбирал или посоветовал кто?

Дед замялся, неловко хихикнул, забормотал быстро, отступая в сторону шоссе:

– Я это… пойду уже. Бывайте, люди добрые. Мне еще добираться далече, не успеешь оглянуться, темнеть начнет.