Неизменный жребий - Лесли Ламберт

— А если она позвонит тебе? Ты ведь оставил ей свою визитную карточку!

Клиффорд пожал плечами:

— Пусть звонит. Какое это будет иметь значение?

— Так вот что означала пустая карта… — медленно проговорила Корнелия. — Что ничего быть не могло.

— Да какая разница! По-моему, это уже совершенно не важно. Я благодарен и сломавшейся машине, и дождю, что он загнал меня к тебе. По-моему, ты попросту не о том думаешь. Корнелия.

— А о чем же мне думать?

— Я бы предпочел, чтобы ты вообще не думала, — серьезно сказал Клиффорд, взял лицо Корнелии в свои ладони, склонился к нему… и ощутил, как сильно она дрожит. — Ты замерзла? — с удивлением спросил он.

— Не знаю. Да, наверное. Немного… Костюм оказался тоньше, чем мне думалось вначале. И к ночи похолодало… А еще это шампанское…

— Идем.

— Куда?!

— Тебе надо умыться.

— Я сама, — воспротивилась было Корнелия, но Клиффорд был непреклонен.

Он решительно подхватил девушку на руки и опустил ее уже на пол в ванной.

— Что ты делаешь?

Корнелия отбивалась… впрочем, не слишком сильно.

— Разденешься сама или тебе помочь? — уточнил Клиффорд, открывая кран с горячей водой на полную мощность.

— Я приму душ, когда ты уйдешь!

— Ясно, — вздохнул он и приступил к расстегиванию пуговиц на ее жакете.

— Прекрати!

На пол соскользнул топик на тонких бретельках. Оставшись в бюстгальтере, Корнелия инстинктивно прикрыла грудь руками.

Клиффорд опустился перед Корнелией на одно колено и крайне осторожно, один за другим снял с нее чулки.

— Ну, ты забираешься в ванну сама или тебе продолжать помогать?

Она не ответила. Она смотрела на него, и ее глаза были широко раскрыты не то от ужаса, не то от восхищения.

— И этот макияж, — добавил Клиффорд, — кто же учил тебя краситься?

Размашистым движением он вытряхнул на ватный диск несколько капель лосьона для умывания. Очень бережно протер нежную кожу Корнелии.

— Ай! Глаза щиплет!

— Ты знаешь, что выглядишь совершенно обворожительной без этой своей боевой раскраски племени сиу?

— Правда? — прошептала Корнелия.

— Именно, — кивнул Клиффорд, — такая нежная кожа, чувственные губы, такие мягкие, пастельные краски…

Губами он осторожно провел по шее Корнелии, почувствовал, как у нее перехватило дыхание, как она вздрогнула.

Но она не собиралась отстраняться.

Одной рукой он обнял ее за талию, пальцы другой запустил в шелковистые светлые волосы. Наконец он прильнул губами к ее губам…

Сначала его поцелуй был осторожным, даже робким. Видя, что Корнелия не делает попытки отстраниться, Клиффорд перешел к более решительным действиям. Он целовал ее и чувствовал, как растет его желание, он уже не мог довольствоваться малым.

Внезапно он почувствовал, как ладони Корнелии уперлись ему в грудь.

— Прекрати!

— Что такое?

— Я не могу перестать думать о Трейси, — призналась Корнелия.

— Ну если я давно выкинул ее из головы, то ты и подавно можешь это сделать, — пошутил Клиффорд.

— Это не смешно! Почему ты сказал Рону, что я — твоя подруга, а Трейси представил меня как знакомую по работе?

— Я…

— Признайся, что ты струсил!

— Корнелия, ты сошла с ума. Я просто… Я сказал так от неожиданности. Я вообще не хотел видеть ее за нашим столиком. Почему я должен посвящать ее в тонкости наших отношений? Ей нет и не должно быть дела до нас с тобой…

— А вот если бы я была на твоем месте, я бы сказала, что эта девушка — со мной. Чтобы Трейси сразу знала, что ловить ей тут нечего.

Клиффорд вздохнул:

— Корнелия… Знаешь, если бы я был на твоем месте, то как минимум не стал бы мешать своему мужчине делать то, что он делает. Ей-богу, женщины — ужасно забавные создания! Ты думаешь о едва знакомой девице в тот самый момент, когда я не могу думать ни о ком, кроме тебя!

Клиффорд никогда не слышал у нее этого смеха — легкого, тихого, глубокого. В нем было что-то от мурлыканья кошки. Звонкий, вибрирующий звук… и этот звук дрожью отозвался в его теле. Он неотрывно смотрел на жилку на шее Корнелии. Та вздрагивала все чаше. Наверное, кровь по их венам течет с одинаково безумной скоростью. Еще не зная зачем и страшась задать себе хоть один вопрос, он коснулся запястья Корнелии. Сомкнул пальцы вокруг него.

— Я… проверить, — хрипло сказал он и нашел ее губы.

Его губы скользили по ее лицу, вискам, шее, спускались к груди, его пальцы путались в ее шелковистых волосах… Его дыхание становилось все более прерывистым. Он крепко прижимал Корнелию к себе, стискивая в объятиях. Наконец она сдалась, не выдержав его напора, ее защита рухнула, и все стало неважным — ее ревность, его успех у ее родителей, даже то, что они навязывали Клиффорда своей дочери…

Значение сейчас имели только чувства.

Чувства и ощущения. Эти ощущения с головой захватывали обоих, становились все более упоительными, обжигающими, непередаваемыми.

Клиффорд снова подхватил Корнелию на руки. Она еле успела выключить воду. Он прошел в спальню и бережно опустил свою хрупкую, почти невесомую ношу на широкую двуспальную кровать.

Он помог ей освободиться от остатков одежды — юбка, трусики… Еще раз подивился тому, какая она все-таки хрупкая. Но острое, раздирающее изнутри желание пересилило желание оберегать ее, помнить о том, что она уязвима и ранима.

Корнелия слабеющими пальцами возилась с пуговицами его рубашки. Клиффорд дернул воротник так, что одна из пуговиц отлетела и куда-то закатилась.

Свет люстры почему-то неприятно слепил глаза.

— Иди сюда. — Клиффорд поманил Корнелию под одеяло.

Она отрицательно покачала головой. В ней почему-то вдруг пропало всякое стеснение.

— Ты потрясающе выглядишь, — прошептала она. — Кто бы мог подумать, что под деловым костюмом скрывается такое скульптурное тело.

— А ты, оказывается, разбираешься в мужчинах… испорченная девчонка, — поддразнил он.

— У меня давно этого не было, — прошептала она, — видимо, попадались не те мужчины.

— Не стану притворяться, будто расстроен этим известием. Но постараюсь быть осторожным. Не хочется делать тебе больно…

Клиффорд постарался ограничиться одними прикосновениями и ласками, пока не понял, что терпеть больше не в состоянии.

Он был так возбужден, что с легкостью вошел в свою партнершу. Она сдавленно застонала.