Птичка над моим окошком - Анна Яковлева

Как оказалось – зря.

Позже она постоянно возвращалась к мысли, что всему виной стало ее навязчивое желание всюду успеть.

Так или иначе, перед поквартирным обходом, который у них в поликлинике почему-то называли «приемом на дому», Августа решила по пути отовариться в супермаркете и забросить домой продукты – сэкономить вечернее время, чтобы успеть с ужином и спокойно, без дерготни посмотреть «Интернов».

В супермаркете ее ожидало еще одно испытание: непутевый дружок соседа – корреспондент местного телеканала Виталий Шутихин собственной персоной.

– О! Августа Михална. Правильно? – Язык у Шутихина заплетался, его слегка покачивало, и у Августы от дурного предчувствия сжалось сердце.

– Да, – подтвердила Ава, не сводя настороженного взгляда с журналиста.

Журналюга осклабился:

– Ты-то мне и нужна.

– Прием окончен, – автоматически брякнула Августа.

– Не-ет, ты не поняла. Я не в статусе пациента, так сказать, а в статусе друга. Если позволишь, – кривлялся Шутихин.

– Что-то со Степурой?

Нетрезвая физиономия сморщилась, Витасик издал неопределенный звук:

– М-м-м. Он для тебя что-нибудь з-значит?

Августа прикрыла веки и терпеливо объяснила:

– Я обслуживаю его участок. – Дышать рядом с представителем четвертой власти было нечем, Августа отстранилась.

– У меня к тебе серьезный разговор. Может, посидим где-нибудь? – Рука жургалюги оказалась под локтем Августы.

Ну и денек.

– Вы шутите? Меня ждут больные. – Она отвела руку, подумав, что еще одного чокнутого ей не вынести.

Пьянчужка поспешил принести извинения:

– Прости, прости, я понимаю. Сейчас. Пойми, то, что мы встретились, – это не случайность. Это судьба. Сейчас. Я только соберусь с мыслями и объясню, почему это судьба. – Пальцы нервно крутили жетон от ячейки, и Августа поневоле заразилась этой нервозностью.

– Постарайся коротко, – попросила она, сдерживаясь из последних сил, – я спешу.

– Н-да, – лицо журналиста исказила кривая улыбка, – не простое это дело – уличать собственного друга.

В затылок Августе дохнуло холодом. Она замерла на месте и уставилась немигающим взглядом на пьянчужку:

– А что, собственно, случилось?

– Августа, – начал Шутихин. Мутный взгляд на какое-то мгновение прояснился, и на дне зрачков обнаружился обиженный ребенок. – Матвей влюбился в тебя. Я его отлично понимаю – в такую девушку невозможно не влюбиться.

Августа почувствовала, как в ней закипает ярость.

– Так это он тебя послал? – холодно спросила она.

– Скорее наоборот. Матвей мой друг, как говорится, но истина дороже. Твое ограбление – это была его идея. Каюсь, что не остановил его, но пойми – мы дружим двадцать лет, – жалко бормотал журналист.

Плохо соображая, Августа потрясла головой:

– Постой, постой. Какая идея? В каком смысле – идея?

– В том смысле, что тебя ограбил нанятый Матвеем актер Веревкин.

Губы Августы искривились в надменной улыбке.

– Матвей его сбил, я это видела собственными глазами.

– Так сказать, перекос сценария, – зачастил журналист, – издержки профессии. Мы с Веревкиным знакомы, вот я и попросил его об услуге. Понимаешь, поначалу это была игра, и еще вчера я думал, как все вышло отлично – даже лучше, чем мы представляли. Если честно, это была импровизация. Кстати, ты очень быстро бегаешь. Нет-нет, не спорь. Так вот. Я думал-думал и понял, что вышел не розыгрыш – вышел обман. Чувства так не завоевывают. К тому же идея с подставным грабителем не так уж оригинальна, плагиат в чистом виде. – Начав сбивчиво и несмело, к концу этого разоблачительного спича журналист шпарил, как по писаному, точно писал «синхрон».

Августа цеплялась за сомнения, как за страховочный трос:

– А откуда он знал, что я пойду на рынок? – Ава попыталась заглянуть в глаза этому адвокату дьявола.

– Ну, – Шутихин снисходительно улыбнулся, – это уже совсем просто: он услышал, как ты вышла из дома, выскочил следом, провел тебя до рынка, а когда убедился, что ты надолго, позвонил Веревкину – актеру.

У Августы в голове не укладывался масштаб вопиющей, не вписывающейся ни в какие рамки подлости.

– Ну хорошо, а дежурный наряд? – не сдавалась она.

– Это все коллеги Веревкина по театру, – поспешил объяснить жургалюга, при этом на порочной физиономии отразился намек на сочувствие.

Плохи же ее дела, если ей сочувствует это насекомое.

– Э-э-э, – протянула Августа и замолчала. Ей расхотелось о чем-либо спрашивать.

Сосед затягивал ее в какой-то омут, клоаку вранья и мерзости. Что она знает о нем? Может, этот ненасытный самец на самом деле наркодилер. Или отмывает деньги от продажи оружия. Или – что скорее всего – торгует живым товаром? Или человеческими органами.

– Можно я тебе позвоню? – долетело до сознания Августы.

Она подняла недоумевающий взгляд.

«Скажи, кто твой друг…»

Елки зеленые! Данька!

Мысль шальной пулей пронеслась в голове и ударила под дых, Августе стало страшно.

– Нет! – выкрикнула она. Скорее это был ответ на собственные страхи, чем Шутихину. Сорвавшись с места, Августа оттолкнула тележку с отобранными продуктами и бросилась вон из супермаркета.

* * *

… Кучу времени Данька угробил на то, чтобы перейти на следующий уровень, но так и не перешел, а тут, как назло, домой совершенно не ко времени явилась Августа и заорала из прихожей, точно потерпевшая, хотя должна была в это время обходить пациентов:

– Да-аньк! Ты дома? – Манеру откусывать окончание в имени брата Августа подцепила из своего любимого фильма – «Любовь и голуби».

Испытывая практически ломку, Даниил поставил на паузу игру и вышел в коридор:

– Чего орешь?

– Как ты разговариваешь?

– Как?

– Кончай придуриваться, – окоротила брата Августа, – у тебя все в порядке?

Данька лихорадочно соображал: что такое у него может быть не в порядке? Что он натворил сегодня? Сегодня у него был плотный график: два фильма и «Стратегия». При всем желании натворить он ничего не успел.

– Все пучком, – успокоившись, выдохнул он, – а что?

– Да так, – Ава опустилась на пуфик в прихожей, – скорее бы уже отправить тебя в лагерь.

Напоминание о лагере добило Даньку, он тут же принялся ныть:

– На фига мне этот лагерь упал? Мне и дома неплохо.

– Конечно, драки устраивать и на прохожих бомбы водяные сбрасывать, – пристыдила брата Ава. – Думаешь, я не знаю? Ладно, все, пока, я побежала на вызова.