Драконов много не бывает - Ева Ночь

Утром я спал долго, а Оса встала рано. Завтрак приготовила. И опять по кругу – в чувственной эйфории. Я бы остался и ещё и ещё. Но, к сожалению, её соседка возвращалась, а мне на смену с утра.

– Хочу, чтобы ты подумала, – озадачил Аллу перед уходом. – Я ищу квартиру, буду съезжать от Пашки. Мне бы хотелось, чтобы мы с тобой вместе. Ты и я. Понимаешь?

Ещё никогда я не был таким косноязычным. Вроде бы крутил в голове, аргументы готовил, а как дошло до дела, так у меня язык к гортани и прилип.

– Понимаю, – в глазах у неё свет. Мягкий и тёплый.

– Я слишком спешу, да? – чешу в затылке, пытаясь скрыть смущение. Вот же. Кто бы сказал, что я буду робеть, но сейчас именно тот самый случай.

– Есть немного, – признаётся Алла. – Я должна подумать.

– Вот как раз времени – вагон. Это не прям щас завтра.

Как мучительно уходить. Оставлять её одну. Терпение, – уговариваю сам себя, – всё будет по плану, как я и задумал. Надо лишь как и раньше – идти к цели, не сворачивая в сторону.

* * *

– Ты похож на кота, что перебрал валерьянки. Или сметаны обожрался, – встречает меня на пороге Пашка. Вид у него не осуждающий, но почти сварливый, как у мамочки, что ждёт домой блудного сына. Сердиться я не могу. Меня штормит от счастья. Я бы его расцеловал, друга моего Пашку, но боюсь, неправильно он поймёт меня.

– Не бурчи, не сбивай градус моего настроения.

– А как же легенда для папы? – вздыхает он пораженчески.

– Плевал я на папу. Маму. Все их планы. На всё плевал. Мне не семнадцать, думаю, я справлюсь со всем! Веришь?

– Я-то верю, – качает он головой, – лишь бы тебя не закрутило, Арк. Есть силы, с которыми бороться – заведомый крах.

– Ну что ж ты такой негативный, Паш! Ты бы не каркал, а? – ему всё же удаётся спустить меня с небес на землю. Хочется с разбегу головой об стену удариться, чтобы вытряхнуть его мерзкие слова.

– Я просто реалист, а ты дурак влюблённый.

– Уж лучше так, чем вечно за каждым кустом подвох ждать. Я справлюсь. Со всем.

– Ты же понимаешь, что её не примут? Девочку с улицы?

Если бы не его тонкая душевная организация, уже бы в рожу заехал.

– Паш, ещё одно слово – и ты на полу. Нюхаешь паркет. Ясно? Она моя девочка, понятно? И всем, до кого это не доходит, я найду аргументы, чтобы втолковать. А кто будет нос воротить, я найду, что вспомнить. У нас и не такие якобы мезальянсы случались.

– Например? – Пашка что-то оживился. Вот же любовь к сенсациям.

– К примеру, мой двоюродный брат женится на учительнице. И все счастливы. А мой родной брат по отцу, как говорят, без рода и племени, женился на элитной кобылке с норовом.

Рассказов о скоропалительном браке Серёги я наслушался выше крыши. И о сумасбродной Тинке – тоже. Ну, захотел под папашину дудку плясать – его выбор, хоть я и не осуждаю: он спасал дело всей своей жизни, а родитель, как всегда, придавил так, что выбора не оставил. Это он умеет.

– Ну, женится – это ещё не женился, – морщит нос Полозов. Сжимаю кулаки, чтобы профиль ему не подпортить.

– В любом случае, у меня есть аргумент и похлеще.

– И какой же? – Пашка сохраняет ленивую позу.

– Мать. При случае, я вспомню, кем она была в прошлом.

– И кем же? – бросает вопрос мой друг в спину. Но что-то мне его настойчивость поперёк горла встала.

– Вот ей я об этом и расскажу, если понадобится.

Сегодня же начну поиск квартиры. А заодно и вещи сложу. Что-то меня напрягает друг мой Пашка Полозов. Как-то странно он себя ведёт, и пора уже свалить в туман от него и его слишком настырных вопросов. Пусть развлекается за чей-нибудь счёт ещё, а я как-нибудь обойдусь без его дружеских советов, гундежа и мрачных пророчеств.

Я успокоился только глубокой ночью. А до этого завалил Осу сообщениями. Пусть не расслабляется. Я вдруг понял: не отцеплюсь. Это как раз тот самый случай, когда попробовал – и мало. Хочется ещё. Постоянно не хватает её смеха, разговоров, сияющих глаз. Я грезил ими. Я целовал её в губы мысленно. Я прижимал Жалейкину к сердцу. Мой Якорь. Моя девочка. Самая лучшая Оса. И пусть только кто-то попробует глянуть на неё криво!

* * *

Рабочий день начался с маленькой трагедии.

Сегодня на смене – Юля. Не одна она, конечно, но её появление запоминается надолго. Юля боится ставить капельницы. Уже и объясняли ей всей толпой. И заставляли тренироваться.

В тишине и при отсутствии живого объекта у Юли получалось. Но как только дело доходило до настоящих вен, даже хороших, благодатных, Юля зажималась, не попадала с первого раза. А если попадала, обязательно проверяла особым способом: втягивала в шприц кровь, чтобы убедиться, что это вена.

Юлю боялись пациентки, некоторые позорно прятались по туалетам, дожидаясь кого-то другого, умоляя поставить капельницу. Совали девчонкам купюры в карманы. И только самые стойкие или слабые терпели. Страдали, но терпели свои и её мучения. Некоторые – это вообще пять баллов – жалели «бедную девочку».

Утро в седьмой палате началось с нервного ропота. Юля краснела и бледнела, но попасть в вену у неё не получалось. Ираида Викентьевна – старушка-божий одуванчик – страдала молча, сжав синюшные губы. И я не выдержал. Вымыл тщательно руки. Молча потеснил несчастную Юлю.

– Ты в компьютерные игры играешь?

– И-иногда, – Юля сбита с толку, но хоть не рыдает – и то хорошо.

– Здесь всё, как в компьютерной игре – нужно достичь цели. Это легко. Вот это – твой космический корабль, – забираю я из рук шприц, – а это – неизвестная планета, где ты обязана оставить жизненно важный груз в строго определённом месте.

Вся палата замерла в напряжении. Тишина стояла такая, что только шумное астматическое дыхание мадам Лейкиной нарушало спокойствие.

– И если ты груз не оставишь, – продолжил я абсолютно спокойно, – значит провалила миссию, подвела товарищей, подвергла риску целый мир. Вену находят на ощупь, ты помнишь. Игла должна входить мягко. Там полое пространство. И не нужно ничего лишнего. Только ты и твоя миссия.

Я выполнил пошагово все ходы: затянул жгут, нащупал вену, ввёл иглу, снял жгут, закрепил иглу, включил капельницу. Не напрягаясь.

– Хорошие руки у тебя, Аркашенька, – прошелестела Ираида Викентьевна, и людское море заволновалось, пришло в движение.

– А теперь следуй инструкциям, курсант Белкина. Если не ты, планета погибнет. Ты не можешь провалить миссию.

Я следовал за ней по пятам. Помогал носить штативы капельниц. Следил за каждым её действием. Не сказать, что всё получилось сразу. Но Юля-беда расслабилась, насколько это вообще возможно. И у неё получалось. И тётки не бухтели и не возмущались.