Незнакомый муж - Барбара Ханней

– Отлично. – Макс кивнул на выход в конце коридора.

– Пойдем отсюда.

– Да, пожалуйста. Мне нужно выпить хорошего кофе.

– Давай поищем кафе.

Они уже были на полпути к выходу, когда Кэрри узнала мужчину, шедшего им навстречу. В белом халате и галстуке-бабочке. Он нес пачку файлов под мышкой.

К сожалению, доктор Блай тоже узнал Кэрри.

– Миссис Кинсайд, – он остановился поприветствовать ее, – как у вас дела?

Кэрри почувствовала, как яркий румянец залил лицо. Она не рассказывала Максу о посещении больницы, где ей делали УЗИ и рентген, да и о последующих консультациях у гинеколога. До того, как приехала в Сидней в прошлом ноябре, она была уверена, что все можно легко уладить и потом все рассказать Максу, сообщив о небольших «женских» недомоганиях. Или вообще ничего не рассказывать.

Теперь она уже не могла бы сделать вид, что не знает этого человека.

– Здравствуйте, доктор Блай.

– Все в порядке? – спросил тот, словно забеспокоился, увидев ее в больнице.

– О да, – нервно заверила Кэрри. – Я приходила навестить маму. – Она кивнула в сторону кардиологического отделения.

– А, хорошо. Надеюсь, с ней все в порядке?

– Да, спасибо.

Врач тепло улыбнулся Максу:

– Привет, не думаю, что мы встречались.

– Простите, – вмешалась Кэрри, сильно испугавшись. – Доктор Блай, это мой муж, Макс.

Она подумала, что Макс может начать задавать вопросы, но он просто протянул врачу руку.

– Приятно познакомиться, доктор. – Макс вежливо улыбнулся, хотя и был немного напряжен.

– И я очень рад познакомиться с вами, Макс. – Доктор Блай еще раз тепло улыбнулся им обоим, но его лицо вмиг стало серьезным. – Так, скажите, как дела у вас обоих? Вы пришли к какому-то решению?

Решению…

Врач, несомненно, заговорил о ее бесплодии.

Кэрри замерла. Не могла придумать никакого подходящего ответа. Только представляла, к какой неразберихе привело ее решение. Сердце стучало так тяжело, что впору было лечь рядом с мамой в кардиологическую палату.

– С нами все в порядке, – смогла она выговорить, наконец, понимая, как неадекватно это может прозвучать.

В глазах врача промелькнуло беспокойство, но, бросив еще один взгляд на Макса, который продолжал молчать, он кивнул.

– Приятно слышать. Тогда всего доброго. Я побежал. Как всегда, опаздываю.

Он помахал им и поспешил дальше по коридору.

О господи!

Кэрри дрожала, пытаясь посмотреть в сторону Макса.

Он даже не делал попытки скрыть удивление.

– Что, черт побери, все это значит?

Чтобы скрыть, что нервничает, она продолжала идти и ответила, повернув голову через плечо.

– Я была его пациенткой.

– А какой это доктор?

– Гинеколог.

Макс нахмурился и притронулся к ее руке, пытаясь остановить.

– Как давно это было, Кэрри? – озадаченно спросил он. – До того, как мы встретились?

Кэрри и хотела бы солгать, но последние пять месяцев наговорила так много полуправды, что этого хватит на всю оставшуюся жизнь. Кроме того, в голосе Макса она услышала сомнение. Понимала, как ему трудно поверить, что врач беспокоится о пациентке, которая была у него четыре года назад.

– Я была у него в прошлом году, – пробормотала она, повернулась и снова двинулась к выходу.

Макс быстро поймал ее.

– В прошлом году. – Он был в бешенстве. – Ты была у гинеколога здесь, в Сиднее, в прошлом году?

– Да, – ответила она, не глядя на него.

– В ноябре?

У нее еще сильнее заколотилось сердце, но она не остановилась.

– Кэрри! – Макс еще раз поймал ее за руку и заставил остановиться. – Не играй со мной, – предостерег он сквозь зубы. – Мы оба знаем, что было после твоего возвращения из Сиднея в прошлом ноябре.

Они стояли около поста медсестер, и Кэрри была уверена, что те слышали, как он взорвался.

Только Макс ничего не замечал, слишком взволнованный и потрясенный.

– О боже. – Он взял Кэрри за локти. – Этот врач сообщил тебе дурные новости, да? Ты не… – Он замолчал, побледнел, несмотря на загар. – Это… это серьезно? Окончательно?

Кэрри задыхалась. Бедный муж выглядел ужасно.

– Нет, Макс, нет, – поспешила она заверить его. – Вовсе нет.

Она увидела стеклянную дверь выхода.

– Давай уйдем отсюда.

– Давай. – Макс едва успевал за ней. – Но ты мне все расскажешь.

Они нашли довольно безлюдный дворик под кленовыми деревьями, со скамейками вокруг квадратного прудика с золотыми рыбками.

Кафе поблизости не наблюдалось, но Кэрри так свело живот, что от кофе ее бы стошнило.

– Отлично. – Макс сел. – Так что все это значит? – У него гневно сверкали глаза, потемневшие, как море в шторм. – Почему ты ездила к гинекологу в Сидней и ничего не сказала об этом мужу?

– Я не хотела тебя волновать.

Кэрри вздрогнула, поражаясь, почему оправдание сейчас звучит так неубедительно, хотя тогда она считала, что это именно так.

– Ты же знаешь, мы пытались завести ребенка, но неудачно. Я забеспокоилась, у меня было ощущение, что со мной что-то не так. Но ведь я здорова, вот и подумала, что все можно легко исправить и мне не о чем беспокоиться. Просто выяснить причину.

– Но оказалось, что все не так безмятежно? – догадался Макс.

– Да.

Кэрри почувствовала, что ее душат рыдания, из глаз брызнули слезы. Она так долго держала все это в себе и теперь боялась, что не сможет рассказать, не разбив себе сердце.

Глубоко вздохнув, она заставила себя продолжать:

– Доктор Блай сказал, что я не смогу родить ребенка. Никогда. У меня проблема с маткой, порок развития, и это нельзя вылечить даже хирургическим вмешательством.

– О, Кэрри!

Боль в глазах Макса разбивала ей сердце. Он вдруг перевел взгляд на пруд и с силой сжал край скамьи руками.

Если бы он повернулся к ней сейчас, если бы продемонстрировал хоть каплю симпатии, как было не раз в прошлом, она бы почти наверняка сдалась. Бросилась бы в его объятия и закричала от всего сердца, попросила бы простить ее. И даже, наверное, получила бы прощение.

Но Макс не двигался, и Кэрри была слишком взволнована тем, о чем он думает, чтобы дать волю слезам.

– Ты приехала домой с важной и судьбоносной новостью, так много значащей для нашего брака на самом глубинном уровне, и не посчитала нужным рассказать мне обо всем. – У него было каменное лицо, в голосе звучала сталь, он продолжал смотреть на пруд, где золотые и серебристые рыбы плавали между зелеными водорослями.