Страсти по рыжей фурии - Татьяна Тронина

– Тогда и я не буду ничего есть, – вымученно улыбнулся Серж. Судя по всему, голова у него действительно болела.

– Перестань. Я прекрасно знаю, что такое мужской аппетит. Думаешь, я настолько изнеженное и утонченное создание, что не вынесу вида жующего мужчины?

Он засмеялся радостно и сразу же потащил к летнему кафе, которое показалось ему приличнее других.

– Что ты будешь пить?

– Все равно... Какого-нибудь вина.

* * *

Стоило мне хоть немного выпить, как я полностью теряла чувство реальности. Нет, я не пьянела, голова у меня не кружилась, язык не заплетался, но странным образом мне начинало казаться, что я нахожусь где-то в своих мечтах.

Вот и сейчас я сидела напротив Сержа, с материнским умилением наблюдая, как он сосредоточенно жует шашлык, усердно поливая его кетчупом, и была уверена, что я уже тысячу раз видела эту сцену. После стаканчика «Мукузани» я со светлой радостью обнаружила, что появление моего бывшего возлюбленного уже не кажется таким уж особенно невероятным, а в его признаниях я усмотрела строгую закономерность. Словом, я получила то, что и должна была получить, – все объяснимо, все нормально, все так и должно быть.

– Твое здоровье! – Он чокнулся со мной еще раз, медленно, со вкусом допил вино. – Кстати, не исключено, что еще один человек ищет тебя.

– Кто же? – с интересом спросила я.

– Грибов.

Я засмеялась:

– С какой это стати?

– Ему понравилось, как вы вместе исполнили самбу. И немудрено – зажигательное было зрелище.

– Да, Грибов кого хочешь сумеет распалить, – машинально заметила я, но Серж вдруг стиснул мне руку.

– Перестань! Даже в шутку не говори этого. Я тебя никому не отдам, у меня уже есть план...

Он тоже не был пьян – да и не опьянеешь от одной бутылки вина, распитой на двоих. Но глаза у него ярко блестели, словно утреннее небо сквозь только что вымытые окна.

– Какой план? – удивилась я.

Он немного смутился.

– Нет, это я так... Таня, ты такая необыкновенная женщина, что я просто теряю голову!

– Где же вы были раньше, сударь? – насмешливо поддела его я.

– Где? – усмехнулся он. – Эх, золотая моя... Таня, скажи откровенно – ты способна на предательство?

– Странный вопрос. – Я пожала плечами. – Ты бы еще спросил меня, уважаю ли я тебя. Все, вина больше не пить...

– Нет, ты все-таки скажи, – упрямо попросил он.

Кажется, для него это было действительно важно. Он сидел такой забавный, гордый, красивый.

– Не знаю. Сказать можно что угодно... Вообще, как мне кажется, большинство подлостей совершается не нарочно.

«Какая-нибудь душевная драма в прошлом, – снисходительно подумала я. – Честное слово, все мужчины – как дети... Но почему «какая-нибудь»? А что, если это связано с Шурочкой? Вполне вероятно, что им пришлось расстаться по ее вине и бедный мой Сержик до сих пор страдает...»

– Да, нечаянно... – Он поднял брови, осмысливая сказанное. – Что ж, тогда это судьба. Нашими поступками руководит Нечто.

Разговор был вполне в духе слегка выпивших людей. Меня ничто не смущало, только вот ужасно хотелось утешить чем-то моего спутника.

– Я была два раза замужем, – откровенно призналась я. – Не буду сейчас разбираться, по какой причине пришлось нам расстаться, но с моими бывшими благоверными я до сих пор в прекрасных отношениях. Мы расстались без ссор и обид. Исходя из этого, я думаю, что предательницей меня никак нельзя назвать.

Серж посмотрел на меня с изумлением:

– Два раза!

– Ну да, разве Шурочка тебе не говорила? Да и вообще, я этого никогда не скрывала...

– Но два раза...

– Мельников, я всю жизнь ждала настоящей любви. И пока у меня ее не было, – упрямо подтвердила я.

– Нет, я ничего... – замотал он головой. – Хочешь, я буду твоим единственным?

– Да, – просто ответила я. «Мукузани» бродило у меня в крови, о Мите я совершенно забыла.

На парк медленно спускались сумерки, фиолетовый туман постепенно окутывал Москва-реку, наше кафе, аттракционы за деревьями, людей за соседними столиками.

– Как мне хорошо с тобой, – вздохнул глубоко Серж. – Господи, если б точно знать, что я не опоздал...

Я не совсем его поняла, но мне так хотелось его утешить, что я с искренним убеждением сказала ему:

– Нет, милый, ты очень вовремя...

Возле моего дома мы оказались в двенадцатом часу. Серж, бережно поддерживая меня под локоток, помог мне выйти из такси. Остатки хмеля все еще бродили у меня в голове – я чувствовала себя прекрасно и ни о чем не думала.

– Когда мы снова встретимся? – спросил Серж, обнимая меня в тени акаций, которые росли возле нашего дома.

– Позвони мне завтра. У тебя есть мой телефон?

– Да.

– Шурочка дала?

– Да.

– Все, не надо... Послушай, все! До завтра.

Он уже совсем было отпустил меня, как вдруг снова загородил дорогу:

– Не нравятся мне эти помехи. Может быть, ты поедешь ко мне?

– Я тебя умоляю: ничего не надо форсировать. И потом, о каких помехах ты говоришь?

В темноте его глаза блестели, как у кошки, губы кривились невольно от неутоленного желания. «Однако, как вас разбирает, молодой человек!» – самодовольно подумала я.

– Как какие? Насколько я понял из Шурочкиных слов, ты и сейчас живешь не одна, – глухо ответил он.

– Ревнуешь?

– Не знаю... Да, очень. Не хочу тебя никому отдавать.

– А я пока не твоя, – нашла я в себе силы проявить свое самодовольство. – Ты славный, но запомни – я ничья. Я только своя, хоть и женщина.

– Новая русская феминистка, – почему-то рассмеялся Серж. – Ты задиристая... Шурочка предупреждала меня об этом.

– Уже поздно – до завтра...

Митя не спал. Он стоял у окна на кухне и молча курил, когда я вошла туда. Не поворачиваясь, он спокойно спросил меня:

– Ну, и где ты была?

– Гуляла.

Он повернулся – бледный, холодный. Посмотрел – буквально окатил меня презрением.

– Что же ты не предупредила?

– Я не смогла.

– С кем ты гуляла?

– Митя, мы пока еще не муж и жена, нечего лезть в душу...

– Я всех обзвонил.

– А Шурочку?

– Ее телефона я не нашел.

«И очень замечательно!» – подумала я. Шурочкиного телефона в моих старых записных книжках не было, а новая находилась у меня в сумочке.