Оберег волхвов - Александра Девиль

— А знаешь, матушка, ты очень похожа на святую Феклу из Спасского собора в Чернигове.

— Не знаю, я там не была, — сдержанно ответила настоятельница, но видно было, что слова Евпраксии ей польстили.

— Если будешь — обязательно посмотри на свою патронессу. Как будто с тебя писали.

— Что ж, когда поеду в Чернигов — посмотрю. А вы ступайте, занимайтесь книгами. Это богоугодное дело.

— Конечно, — серьезно кивнула Евпраксия. — Даже Феодосий Печерский собственноручно переплетал книги.

При упоминании столь высокочтимого имени матушка Фекла позволила себе слегка улыбнуться и, перекрестив духовных чад, напоследок добавила:

— Только возьмите светильник, чтоб лишние свечи не жечь. Воск нынче дорог.

Когда игуменья была уже на достаточном расстоянии, Анна, едва сдерживая смех, обратилась к Евпраксии:

— Неужели и вправду матушка Фекла похожа на картину из собора? Ведь ты ей просто хотела польстить, да, госпожа?

— Ты догадливая девушка, — улыбнулась Евпраксия. — А с матушкой Феклой и тебе, и мне надо ладить. Она, конечно, чересчур строга и скуповата, но зато в ней нет злобы и коварства.

Библиотека женского монастыря была не так велика, как Печерская или многие княжеские, и книги здесь в основном были списками[30], выполненными недавно в киевских монастырях. Не все списки были одинаково хороши и грамотны, на что посетовала Евпраксия, поглаживая корешки этих сокровищ из пергамента:

— Вот если вижу приписку «Станило писал» — знаю, что все верно, без ошибок. Если «Угринец писал» — путаницы много, приходится править по собственному разумению.

— Скажи, госпожа, ты все эти книги прочла? — спросила Анна с почтением в голосе.

— Я прочла гораздо больше, — Евпраксия повернулась и посмотрела Анне в глаза. — И вот что, девушка. Не зови меня ни госпожой, ни государыней. Я теперь скромная труженица монастыря, раба Божья и ничего более. Обращайся ко мне просто: Евпраксия Всеволодовна. Договорились?

— Да… Евпраксия Всеволодовна. Еще хочу тебя спросить… — Анна вдруг запнулась.

— Что?

— Правда ли, что Феодосий Печерский тоже переплетал книги?

На самом же деле Анна хотела спросить совсем о другом. Ей интересно было услышать о том высоком суде, на котором императрица обвиняла собственного мужа. Но в последний момент девушка не решилась задать этот вопрос и перевела разговор на Феодосия.

— Правда, — ответила Евпраксия, усаживаясь за стол, на котором были разложены стопки исписанного пергамента. — Феодосий вообще был знатоком книг. Он еще в отрочестве служил у курского посадника, владевшего большой библиотекой. А потом, в монастыре, он много потрудился для книжного дела. Рассказывали, что, когда монах Никон переплетал книги, Феодосий сидел рядом и прял нитки для сшивания листов. Вот и ты сейчас будешь при мне выполнять работу Феодосия. Так что бери свое шиферное пряслице — и за дело.

Когда начали работать, разговор возобновился сам собой.

— Скажи, Евпраксия Всеволодовна… это не очень большой грех, что мы сегодня у церкви солгали?

— Иногда ложь бывает святой, — вздохнула Евпраксия. — Думаю, Господь простит этот грех даже мне, а уж твоей чистой душе и подавно. Ведь если ты, не знающая мирской жизни, не посоветовавшись даже с отцом, решилась помочь узнику, — значит, тебя надоумил некий добрый ангел. — Евпраксия помолчала, внимательно гладя на девушку. — Наверное, Клинец удивился, когда ты предложила ему помощь. И еще подозреваю, что, увидев тебя, он пожалел о своем отказе жениться. Было такое?

— Не знаю, я не поняла его слов. — Анна склонилась к прялке, не решаясь взглянуть на собеседницу. — Если из благодарности он что-то такое и говорил, то это… неважно. Все равно ни он, ни я не годимся для семейной жизни. Ему нужны только путешествия, а мне — служение Богу.

— Да ты еще сама не знаешь, что тебе надо, — вздохнула Евпраксия. — А вот Дмитрий из тех, которые знают и добиваются своего. Любопытно, как он поступит…

Вошла служанка, налила в глиняный светильник масла, зажгла огонь. Наступила пауза, совсем нежелательная для Анны. Девушке не терпелось послушать, что же еще скажет Евпраксия о молодом купце. Но та молчала, заинтересовавшись каким-то местом в переплетаемой книге. Анна подошла и тоже склонилась над предметом их общей работы.

— Это книга Козьмы Индикоплова, — пояснила Евпраксия. — Смотри, как здесь изображено движение светил. Словно вращаются они вокруг большой горы где-то на севере. Странно, однако, почему эту гору никто никогда не видел. Есть ли она на самом деле?..

— А я вообще настоящих гор не видела, только наши киевские холмы, — вздохнула Анна. — Но когда на звезды долго смотрю, мне и в самом деле кажется, что они медленно движутся. Только вот интересно, сами по себе или нет?

— Если верить Индикоплову, планетами управляют разумные силы. Они набирают воду из морей и рек в облака, а затем изливают ее на землю дождем.

— Разумные силы? Как духи облаков и мглы, в которых еще верят старики?

— Нет, вера в духов — от язычества. — Евпраксия, оторвавшись от работы, внимательно посмотрела на собеседницу. — А ты любознательная девушка, Анна. Это хорошо. Значит, многому сумеешь научиться.

Вечерний свет, проникавший в маленькое окошко, уже почти не освещал комнату. И только подвижное пламя светильника позволяло продолжать работу. В бликах этого живого огня еще причудливей казался рисунок, увиденный Анной на одной из страниц книги: два странных дерева с длинными бугристыми стволами без веток, с пышными кронами, словно острые перья диковинных птиц, с огромными, свисающими вниз плодами, а под этими деревьями — изящное животное на высоких тонких ногах, с прямыми рожками на небольшой голове. И деревья, и животное были как-то по-нездешнему красивы.

— Что это? — спросила Анна, указывая на рисунок. — Какие странные…

— Это пальмы и антилопа, — пояснила Евпраксия. — Ты не могла их видеть, они встречаются только в южных краях. Но антилопу тебе легко представить, она похожа на лань. А вот пальма… даже не знаю, с каким нашим деревом ее сравнить. Я видела пальмы, когда жила в Италии. Но больше всего пальм произрастает в Аравийских землях.

— А я ничего не видела — ни моря, ни гор, ни пальм, — вздохнула Анна. — И никогда, думаю, мне их не увидеть… Что ж, недаром многие люди так любят путешествовать. Их можно понять. Вот купец Дмитрий — он, наверное, все эти чудеса видел?

— Конечно. Дмитрий во многих местах бывал.

— И сейчас он тоже уедет куда-то далеко? — спросила Анна, вновь усаживаясь за прялку.

— Кто знает… — Евпраксия искоса взглянула на девушку и загадочно улыбнулась. — Куда бы он ни направился — от судьбы все равно не убежит. И ты тоже.

— Я не понимаю тебя, госпожа…