Тайна Дамы в сером - Ольга Строгова

Директриса молча швырнула обломки карандаша в корзину для бумаг.

– Ну-ну, – успокаивающе сказала завхоз, подходя к ней, – это все пустяки, это все пройдет.

– Что – пустяки? – глухо переспросила директриса. – Что – пройдет?

– Да все, – завхоз сделала неопределенный жест в сторону приемной, – стекла, Бельские, Горчаковы… и глупые хвастливые Манечки тоже, – добавила она, слегка улыбнувшись.

Аделаида Максимовна закрыла ладонями вспыхнувшее лицо. Завхоз проверила дверь из кабинета в приемную – плотно ли закрыта, – уселась напротив директрисы и приготовилась слушать.

– Я… не понимаю, что происходит в моей школе, – донеслось с другой стороны стола, – может быть, вы мне объясните, Екатерина Алексеевна? Вы же всегда все про всех знаете…

– Ну, не все, – скромно возразила завхоз, – и не про всех…

Директриса отняла руки от лица. Глаза у нее были влажные и блестели, но в остальном она выглядела как обычно. Завхоз одобрительно посмотрела на нее и чуть заметно кивнула.

– Моя секретарша в самом деле на «ты» с профессором Роджерсом? – ровным голосом спросила Аделаида Максимовна.

– И не только она, – отозвалась завхоз, – еще Гольдберг и Строганова.

– Как, и Татьяна Эрнестовна? И… даже Ирина Львовна? Может ли это быть?!

– Может, может, – усмехнулась завхоз, – но самое интересное не это. Самое интересное, Аделаида Максимовна, что и между собой они теперь тоже на «ты»… И вообще, ведут себя так, будто они – лучшие подруги.

Дамы помолчали, пристально глядя друг на друга. Некоторое время между ними, в вибрирующем от напряжения воздухе шел безмолвный обмен мыслями – способ, надо сказать, превосходный и эффективный, но, к сожалению, доступный только женщинам.

– Странно, – наконец произнесла Аделаида Максимовна.

– Непонятно, – согласилась с ней завхоз.

– И… они сами ничего никому не рассказывают?

– Ничего. Никому. Даже мне.

– Ну хорошо, – сказала Аделаида, отводя глаза и явно желая сменить тему, – я заметила также, что многие девочки сегодня одеты некак обычно. Куда подевались короткие юбки, топики шириной в ладонь и кожаные куртки с заклепками?

– А, – сказала завхоз, улыбаясь, – на этот вопрос я могу вам ответить. Оказывается, вчера, когда наш профессор был в 10-м «Б» на литературе, его, между прочим, спросили – как одеваются девушки в его лицее. И он ответил, что девушки в его лицее обычно носят такую же удобную и изящную одежду, как вот эта милая фрейлейн за первой партой у окна.

– Позвольте, – наморщила лоб директриса, – 10-й «Б»… первая парта у окна… Так это Света Лебедева, наша отличница и будущая медалистка! В круглых таких очках, с косичками! Белая блузка, черная юбка до середины колена и скромные туфельки на низком каблуке…

– Но не только ученицы решили вчера обновить свой гардероб, – продолжала завхоз, интригующе понизив голос, – как только стало известно, что профессор по утрам бегает в парке, кое-кто из педагогов тут же приобрел себе новый спортивный костюм. Даже Мария Александровна интересовалась, забегала вечером в «Спорттовары» перед самым закрытием, но у них, к сожалению, не оказалось костюмов больше 56-го размера…

Аделаида, не удержавшись, прыснула в ладошку.

Завхоз встала. Вроде бы ей удалось привести начальство в удовлетворительное расположение духа, и теперь ее ждали собственные, по-настоящему важные дела.

– Екатерина Алексеевна, – внезапно остановила ее директриса, – а все же, что вы обо всем этом думаете? Я имею в виду, о том, что происходит в школе… и о профессоре Роджерсе?

– Я? – удивилась завхоз. – Я –о профессоре Роджерсе? Ничего не думаю.

Директриса молча опустила голову. Нижняя губа ее предательски дрогнула.

Завхоз вздохнула, возвела глаза к потолку и покачала головой; потом взяла графин с водой, перегнулась через стол и недрогнувшей рукой вылила его на склоненную голову Аделаиды. «Спасибо», – прошептала та, доставая мокрый платок и шмыгая носом. «Не за что, – великодушно отвечала завхоз, включая в розетку маленький дорожный фен, – должен же кто-то сохранять благоразумие в этом сбесившемся курятнике…»

Завхоз встала. Вроде бы ей удалось привести начальство в удовлетворительное расположение духа, и теперь ее ждали собственные, по-настоящему важные дела.

– Екатерина Алексеевна, – остановила ее директриса, – а все же, что вы обо всем этом думаете? Я имею в виду, о том, что происходит в школе… и о профессоре Роджерсе?

– Я? – удивилась завхоз. – Я –о профессоре Роджерсе? Ничего не думаю.

Директриса молча опустила голову. Нижняя губа ее предательски дрогнула.

Завхоз вздохнула.

– У меня, Аделаида Максимовна, – проникновенно заметила она, – так же, как и у вас, достаточно забот и без иностранных гостей. У нас с вами и без того есть о ком и о чем думать… И потом, я не люблю суперменов.

– Почему? – тихо спросила Аделаида.

– Ненадежные люди, – объяснила завхоз, – совершенно неподходящие для семейной жизни. Все носятся с какими-то абстрактными идеями, вроде спасения мира и борьбы за справедливость. И никогда их нет на месте, когда они нужны женщине – ну там с ребенком посидеть, книжную полку повесить или электрическую розетку починить…

Директриса рассеянно кивала.

«Плохо дело, – констатировала завхоз, – теперь мы и на шутки не реагируем».

На графин с водой она старалась не смотреть – слишком уж велик был соблазн.

– Да, – вдруг вспомнила директриса, – вы ведь, Екатерина Алексеевна, сами зашли. У вас ко мне какое-то дело?

– Это не срочно, Аделаида Максимовна, – мгновенно нашлась завхоз, – можно и в другой раз.

– Ну, зачем же в другой, – вздохнула директриса, – давайте сейчас.

Быстро перебрав в уме все текущие хозяйственные темы, завхоз остановилась на перерасходе моющих средств.

Она знала, что директриса очень серьезно относится к нарушениям жесткого финансового режима, в котором вынуждена была существовать школа, и если уж эта тема не вернет ее мыслей в деловое, конструктивное русло, то…

Подействовало, однако. За какие-нибудь четверть часа все обсудили, выяснили возможные причины, установили личности виновных, выработали перспективные направления и способы устранения недостатков – в общем, хорошо поработали, как в добрые старые времена.

И все же, покидая директорский кабинет, завхоз хмурилась и даже что-то бормотала себе под нос на своем родном эвенкийском языке.

* * *

Карл и в самом деле появился в школе лишь после полудня. Директриса к тому времени уже отбыла в Город на еженедельный семинар для руководящих работников. Завхоз, привлеченная слухами о возможной выплате недостающей части зарплаты, ушла в центральную бухгалтерию. Одна Манечка, по горло заваленная работой, неотступно находилась в приемной. Несмотря на занятость, она то и дело поглядывала в окно – не появится ли там, на своем привычном месте, темно-серый «Опель». Но «Опеля» не было.