Фокусник, руки прочь! - Ксения Руднева

– Замерзла? – показательно ласково обратился фокусник ко мне. – Я тебе пальто вынес.

Ромка чуть ли не силой сдернул с меня куртку Селезнева, швырнул ее тому в руки, а меня укутал, будто на дворе стояло не бабье лето, а крещенские морозы как минимум. Игорь Дмитриевич играл желваками и сверлил Быстрова взглядом, я краснела за поведение спутника и пыталась мимикой дать понять придурку, что он тут лишний, ну а папа с доброй усмешкой наблюдал за нашим трио и не собирался вмешиваться.

– Роман, жених Алисы, – приветственно протянул руку шефу Быстров после того, как закончил нахлобучивать на меня синтепонового монстра. И где его только нашел?

– Игорь Дмитриевич, начальник Алисы, – шеф, несмотря на жгучую ненависть во взгляде оппонента, пожал протянутую руку. Честно говоря, я думала, от их рукопожатия искры во все стороны полетят – с такой силой они стискивали ладони друг друга, будто и не здоровались вовсе, а устраивали спарринг по армрестлингу. Роста они были примерно одинакового, как и комплекции, поэтому определить вероятного лидера в схватке было непросто. Шеф нахально ухмыльнулся и протянул: – Что ж за невестой так плохо следишь, Роман? Простудилась где-то…

– Говорит, на работе продуло, – не остался в долгу фокусник.

– Странно, я сквозняков у нас в офисе не замечал, а мы с Алисой Викторовной рядом сидим…

– Спасибо за куртку, Рома, – поспешила я вмешаться и подошла ближе к мужчинам. Те нехотя расцепили ладони. – Игорь Дмитриевич, документы, – напомнила я.

Шеф нагнулся к машине и вытащил с переднего сиденья папку.

– Спасибо, ты очень меня выручишь, – проникновенно произнес он, не спеша отпускать папку, хотя я ее держала уже достаточно надежно.

Расставание вышло неловким. Первым попрощался Быстров, как бы намекая, что начальнику уже пора, и по-хозяйски приобнял меня за плечи. Отец равнодушно кивнул, а я хоть и попыталась сгладить ситуацию, вырваться из крепких объятий фокусника не смогла.

– До свидания, Игорь Дмитриевич, я все сделаю, – слишком активно махала я рукой и интенсивно краснела одновременно.

– Давайте в дом, артисты, – хмыкнул отец, когда машина шефа скрылась за поворотом, и первым прошел в калитку.

– Слушай, Шляпник… – шипела я, скидывая с себя руку Быстрова и прожигая того взглядом, почище, чем он – моего шефа.

– Почему сразу Шляпник? – ухмыльнулся Ромка, явно оставшийся довольным своим выступлением.

– Да потому что шляпа – ты, а не человек! – эмоционально пояснила я, всплеснув руками, и поспешила догнать папу. Объяснять что-либо Быстрову – дохлый номер, эту печальную истину я уже усвоила.

– Постой! – догнал Ромка. – О чем вы там разговаривали? Ни за что не поверю, что этот индюк из-за одних только документов приезжал.

Кто о чем, а вшивый – о бане!

– А вот представь себе! Или никак не можешь пережить, что я ему нравлюсь? Причем настолько, что человек потрудился и разузнал все о моем отце и даже предлагал ему сотрудничать!

Крыть Ромке явно было нечем, потому как он призадумался и замолчал, я же, довольная произведенным эффектом, поспешила укрыться в доме. Помогла маме убрать со стола, а потом и мы с Ромкой засобирались восвояси.

– Тут что-то нечисто, – заявил Ромка, выводя машину с участка. – Я чувствую.

– Ты мне жизнь портишь уже целую неделю, и все основываясь на каких-то там ощущениях. А толку с них – ноль! Мы только глубже в задницу зарываемся…

– Лучше расскажи о своем отце, – отмахнулся Быстров.

– Да чего о нем рассказывать? Обычный папа, ты же сам видел. Сейчас у него сеть пекарен по городу, мой старший брат с ним работает, помогает, а я не захотела. Надоело под постоянным присмотром быть.

– Это сейчас у него бизнес, а раньше твой папа чем занимался?

– Работал. Начальником на хлебозаводе, а что?

– Пытаюсь кое-что сопоставить. Вы всегда в нашем городе жили, или переехали откуда-нибудь?

– Переехали, когда я маленькая была. Отцу тут должность хорошую предложили.

– Ничего странного из детства не припоминаешь?

– Ты о чем сейчас? – я посмотрела на Ромку.

– Пытаюсь понять, что в твоем отце такого, что твой смазливый шеф перед тобой чуть ли не на задних лапках прыгает.

– Ты совсем уже рехнулся! – я лишь покачала головой и продолжать неприятный разговор не стала.

Обратный путь прошел в тишине. Я разбиралась с документами, а Ромка, поняв, что я не в настроении, докучать не спешил. Временный дом нас встретил погромом и обиженным мявканьем Джокера. Вместо того чтобы вставить коту как следует, Быстров принялся с ним сюсюкать на манер любвеобильной от одиночества и скуки старушки. Кот заурчал и довольно распушил уши. Я фыркнула, выражая свое отношение к происходящему, и уселась за барную стойку работать. Пока проверяла наличие всех подписей и печатей, проставленных дат и прочей лабуды, Ромка взялся за веник.

– Кот твой – помоечный, – ткнула я пальцем в устроившееся поверх моей подушки животное.

Джокер дернул ухом, явно услышав, что речь идет о нем, но предпочел сделать вид, что никакого отношения к происходящему не имеет.