Драконам слова не давали! - Ева Ночь

Он вылетает из машины и ныряет куда-то в сторону. Я выскакиваю следом, инстинктивно, понимая: что-то случилось, а я не успела ничего заметить. Зато у Ильи порядок с реакцией, хоть разбитая губа ненавязчиво говорит об обратном. С другой стороны, это не Илья медлителен. Это кто-то драконистый более быстрый.

Она стоит на обочине — бледная и заплаканная. В мрачном платье, с тёмными растрёпанными волосами. Как её вообще можно было углядеть — не понятно, но Илья заметил. На руках у женщины — распластанный, как поникшая тряпочка, малыш двух-трёх лет.

— Помогите, — голос у неё сорван и сипит. Под глазом — фингал. Но она не похожа на побирушку или алкоголичку. Скорее — на несчастную и забитую. А ещё — на недоедающую — светится от худобы. И возраста она где-то моего, может, даже меньше.

Илья мгновенно оценивает ситуацию. Пальцы его — быстрые и осторожные — ощупывают малыша, словно он доктор. А я стою в ступоре, глазами хлопаю. Никогда ещё не чувствовала себя настолько дура-дурой.

— В машину — быстро, — о, эти знакомые драконовские интонации! Оказывается, средненький не только паясничать умеет.

Бледная тень не ломается, не заставляет упрашивать себя дважды — юркает сразу же на заднее сиденье.

— С-спасибо, — цокает она зубами: её трясёт от нервов, стресса и облегчения. — У меня ни мобильника, ни денег — ничего, — делится бесхитростно. — Он всё забрал, а Кирюшке плохо. Горит весь.

— Разберёмся, — резко бросает Илья. Вид у него сосредоточенный. Рот сжат в линию. Мы снова мчим по городу, но совсем не туда, куда собирались, а в ближайшую больницу.

Он всё делает сам. Лёгкий. Контактный. Напористый. С тем же обаянием, с каким очаровывает девушек, Илья договаривается с дежурным врачом. Мило обхаживает медсестру. Вокруг него кипит жизнь. Крутится волчком. Бьёт фонтаном.

Мы ждём результатов обследования и анализов в коридоре. Ольга — так зовут девушку — сидит рядом, обхватив худенькие плечи руками.

— Ну, вот и выпили, — улыбается Илья лучезарно. — Шикарная ночка!

Я ловлю испуганный Ольгин взгляд. Видимо, её монстр пьёт. Бьёт. И много чего ещё. Об этом не сказано ни слова, но догадаться несложно.

— Тебе есть, куда уйти? — спрашивает Драконов-средний, заглядывая девушке в глаза. Та съёживается ещё больше. — Понятно. Будешь дальше терпеть или хочешь новой жизни?

— Он нас везде найдёт, — тусклый голос, как и её безжизненные глаза.

— Не найдёт, — сжимает упрямо губы Илья. — Лишь твоё желание. Решайся. Кирюху вылечим — и подумаем, что можно сделать.

Ольга не благодарит. Не кидается благодетелю руки лизать. В глазах её лишь такая надежда вспыхивает, что меня током прошибает.

— Я согласна, — она расправляет плечи, и во взгляде её — отчаянная решимость.

У меня слёзы брызжут и в груди сжимается — не вдохнуть. И я вдруг понимаю: всё ерунда. Луноход и его предательство.

Иногда нужны вот такие встряски, чтобы посмотреть на личные трагедии под иным углом. А ещё я внимательно вглядываюсь в Илью. Немного по-другому я о нём думала. Не очень лестно. Наверное, Тинка права: я ничего не понимаю в людях. Не разбираюсь.

— Двустороннее воспаление лёгких. Болезнь запущена, — вычитывает сердитый врач, — ребёнок ослаблен. Состояние тяжёлое.

Ольга зеленеет на глазах. Если бы не Илья, она потеряла бы сына. Когда мы уезжаем из больницы, часы переваливают за полночь.

— Ещё детское время, — ловит Драконов-средний мой взгляд, прикованный к цифрам на электронном табло, — но, видимо, приключений уже хватит.

Я киваю. Стараюсь, чтобы это не походило на радость толстолапого неуклюжего щенка.

У меня два желания: душ и спать. А ещё я знаю, что сделаю первым делом завтра, когда попаду в кабинет Драконища.