Любовь за вредность - Татьяна Герцик

— Куда поедем? В наш ресторан или в какое-нибудь заштатное кафе?

В последних словах прозвучало такое неодобрение моими плебейскими замашками, что захотелось его немного проучить.

— Ко мне домой!

Он затормозил и с негодованием повернулся ко мне, готовясь обвинить меня в безобразном непостоянстве. Но не успел, потому что я мило пояснила:

— Не думаете же вы, что я поеду в ваш помпезный ресторан в рабочем сарафане?

Выпрямившись, он с нескрываемым облегчением вздохнул и быстро направил машину по боковой дороге. Я с трудом сопротивлялась дремоте. Почему-то рядом с ним мне всегда было так уютно, что я поддавалась примитивным желаниям. Осознание этого насторожило, и я выпрямилась, широко открыв глаза. Даже сон пропал, оставив после себя легкую дымку в голове. Когда и с кем я чувствовала себя так расслабленно, не ожидая подвоха? Даже с Игорем я всегда была напряжена, может, потому, что он был зрелым мужчиной, а я — молоденькой девчонкой, боящейся допустить смешной промах…

У дома он вышел из машины и пошел за мной, не дожидаясь приглашения. Я усмехнулась про себя. Ладно, пусть посмотрит, как живут обычные люди. Хотя, надо отдать долг справедливости, живу я вовсе даже не плохо. Двое с половиной человек, поскольку папаша отсутствует добрых семь месяцев в году, в трехкомнатной квартире — это мечта многих моих коллег.

Евгения я провела в большую комнату и гостеприимно предложила кофе, лихорадочно соображая, что мне делать, если он согласится. Кофе мы с мамулей не любили, и бывало оно у нас только по большим праздникам исключительно для гостей. Как я и надеялась, он вежливо отказался, сославшись на то, что никогда не перебивает себе аппетит, и я, выполнив долг гостеприимной хозяйки, убежала переодеваться.

В скоростном темпе приняв душ, натянула синее платье без рукавов с небольшим декольте, распустила волосы, тщательно их расчесала и нанесла легкий макияж. Поскольку красилась я в исключительных случаях, несколько минут с сомнением рассматривала себя в большом трюмо. Решив, что смывать краску будет дольше, чем я ее наносила, взяла сумочку и вышла в большую комнату к Евгению.

Он сидел в кресле и о чем-то грезил, положив голову на спинку. Если бы не его открытые глаза, тупо уставленные в потолок, можно было подумать, что он спит. Я негромко кашлянула, призывая его к порядку. Он соскочил и в немом изумлении уставился на меня. Потом зачем-то вытер ладони о тенниску и слишком восторженно сказал:

— Вы ослепительны, Феоктиста!

С нескрываемым скепсисом я с ним согласилась:

— Конечно, я всегда ослепительна! — Меня слащавыми комплиментами не проймешь.

Он пошел к дверям, недовольно говоря:

— Почему вы постоянно себя принижаете, Аня? Вы ведь красивая женщина, и знаете это…

— Я не принижаю себя, а просто отношусь с юмором и к себе, и к окружающим. Жизнь вообще на редкость несерьезная штука. Разве можно относиться серьезно к тому, что она вам обещает? Сегодня вы любите и вас любят, а завтра все может измениться…

Это прозвучало слишком назидательно, и он посмотрел на меня с ненужной мне догадкой. Я быстро закрыла дверь, мы спустились по лестнице и отправились в тот самый ресторан, в укромном кабинете которого мне уже довелось побывать.

На этот раз мы устроились в общем зале, хотя уюта и интима здесь тоже было сверх всякой меры. Столики друг от друга отделяли высокие сплошные барьеры, открывающиеся только в сторону эстрады, так что соседи друг друга и не видели, и не слышали.

Я глубоко вдохнула аромат стоявшей на столе единственной кремовой розы и подняла глаза, ощутив на себе пристальный взгляд Евгения. Он ласково мне улыбнулся, и я неожиданно сама для себя открыто улыбнулась ему в ответ. Его глаза тут же вспыхнули, и он положил руку на мою ладонь.

Это он сделал совершенно зря. Я тут же демонстративно насупилась, подчеркивая несбыточность его надежд. Но он не смутился и не разозлился, как я надеялась, а просто взял в руку мою ладонь и спросил у меня, что я хочу.

— Мне все равно. Я ем все, если это не чересчур.

Он не понял:

— Не чересчур что?

— Острое, пряное, горькое, соленое, сладкое. Ну и экзотику типа вяленых червей я тоже не одобряю.

Он хмыкнул:

— Вяленых червей здесь не бывает, здесь консервативный шеф-повар. Но что вы особенно любите? Может, вам морепродукты заказать?

Я обрадовалась:

— А омары здесь есть? Всю жизнь хотела попробовать омара… — Спохватившись, неловко уточнила: — Если это для вас не слишком дорого, конечно…

Он небрежно пожал плечами, подчеркивая безосновательность моих опасений.

— Нет, конечно. Здесь, кстати, нет ни котлет, ни бифштексов. Омары, королевские креветки, устрицы, копченая форель и лосось. Чего хотите еще?

Я хотела все. Вспомнила старое правило: нельзя ходить в магазин на голодный желудок — делаешь много ненужных покупок. Очевидно, к ресторанам нужно подходить с тех же позиций. Евгений посмотрел на мое растерянное лицо и сам, не дожидаясь меня, сделал заказ вытянувшемуся рядом официанту.

Через пять минут принесли несколько разных салатов в маленьких узорных тарелочках и кучу закусок — ассорти из красной рыбы, белорыбицы, и тарталетки с икрой, и еще много чего. Я попробовала всего по чуть-чуть, стараясь не переедать. Лето еще в самом разгаре, а после такой трапезы мне в мой льняной костюмчик точно не влезть. Евгений, съев все, что заказал, а заказал он себе совсем немного, смотрел на мои путешествия по тарелкам, чуть покачивая головой. Когда я, с сожалением глядя на оставленные мной почти полные тарелки, обессиленно отодвинула их подальше, спросил, буду ли я доедать, и, получив отрицательный ответ, подвинул их к себе и спокойно съел все, что на них осталось.

Поразившись, я смотрела на него с нескрываемым удивлением. Что с ним такое? Доедать за полузнакомым человеком по меньшей мере странно. Я ничем таким не болею, но все же… Неужели он так поступает всегда? Хотя раньше за ним я ничего подобного не замечала. Я постаралась припомнить, оставляла ли я прежде что-нибудь на тарелках, и не смогла. Вроде бы ничего не оставалось, но раньше он не заказывал мне так много… Жадным он мне не показался, и этот его неприличный поступок поставил меня в тупик.

Съев все, что оставалось на моих тарелках, он довольно откинулся на сиденье и снисходительно мне усмехнулся.

— Да не смотрите вы на меня такими круглыми глазами, Аня! Мой отец постоянно доедает за моей матерью, и ничего с ним не случается. Он всегда заказывает ей гораздо больше, чем она может съесть. Она тоже, как вы, любит пробовать что-нибудь новое, а все целиком ей попросту не осилить. Вот и я так же сделал. Вам понравилось?

Что он имеет в виду? Еду или свои странные привычки? Чтобы скрыть растерянность, я снова с наслаждением понюхала розу. Сладковатый аромат навевал блаженные, вовсе не нужные мне мечты. Поставив вазочку с цветком обратно, я поинтересовалась, не скрывая осуждения: