Свадьба моего мужа - Татьяна Веденская

«Чего это твое? С чего это? Мы тебя вообще не знаем!» – говорили мне глаза конкуренток.

– Григорий Осипович! С наступающим! Желаем счастья и успехов в новом году! – рассыпались они в поздравлениях.

– Давайте сегодня ограничимся счастьем. Успехов вы мне и в офисе успели нажелать, – смеялся Гриша. Григорий Осипович. В окружении людей, готовых в любой момент поднести ему бокал, сигарету, зажигалку или блокнот с ручкой, он смотрелся очень большим. Его рост как-то перестал иметь значение. Возможно, что когда-то в школе его и дразнили. Но он давно снял эту проблему с повестки своей жизни. Люди были готовы присаживаться на корточки, чтобы только получить возможность посмотреть на него снизу вверх.

– Ксения. Практикующий психолог, – величественно кивала я, старательно вытягиваясь на каблуках. В этой подавляющей атмосфере всеобщего обожания Гриши я старательно демонстрировала независимость и даже холодное равнодушие.

– Как ты? – поинтересовался он.

– Ты что, президент нефтяной компании? – озлобленно прошипела я. – Мог бы предупредить.

– А что, по «Ленд Крузеру» и костюму это не понятно? Придется их тогда поменять?

– А что, ты носишь вещи, чтобы только покрасоваться?

– Что тут такого? – изобразил он удивление. – Если бы я носил то, что люблю, я ходил бы в джинсах и синтетических куртках.

– И ездил бы на тракторе, – ухмыльнулась я. – Что ж, у тебя будет шанс погонять на тракторе, когда я отгоню к своему подъезду твое авто…

– Никак не раньше, чем ты исполнишь свой эротический долг! – парировал он. – Если хочешь, можешь начать прямо сейчас.

– Ну уж нет. С чего бы? У меня полно успехов, я много сделала, а теперь давай с тобой кувыркайся? Дудки!

– Много сделала? Странно, еще недавно ты сваливала на письменном столе ненужные журналы и яблочные огрызки. Что-то изменилось? – ехидничал он.

– Тебе это правда интересно? – спросила я, выхватывая с подноса официанта последний бокал шампанского. Чем хороши корпоративные праздники? Халявой, конечно же. А чем плохи? Все кончается прямо перед тобой.

– Конечно, – с готовностью кивнул он. Мы вышли на большой балкон, опоясывающий ресторан по кругу здания. Мы сидели на каком-то высоком этаже в перереставрированном в пух и прах здании. Вид на старую Москву очаровывал глаз и ошеломлял душу. Такого вида я давно не наблюдала, сидела и сидела в своем типовом продуваемом Крылатском. А тут меня пронзила ностальгия по Сухаревской, в окнах которой вот так же сияла неоновая реклама, огни фар и фонарей, гудки сирен и людская суета. Как же мне все-таки этого не хватает.

– Значит, так. Я все просчитала и вывела некий график с минимальными и максимальными показателями. Некий «коридор гения», по которому можно высчитывать способность человека к творчеству. Это только первый шаг, потому что надо все проверить, провести тестировку, отобрать добровольцев. Главное, найти кого-то, кто под этот коридор подойдет.

– А такое будет возможно? – вполне серьезно спросил он, глядя мне прямо в глаза. Я облизнулась и почувствовала жар. Щеки необратимо покраснели.

– Не знаю. Надеюсь, – кивнула я и принялась рассказывать ему все свои идеи в подробностях. Все-таки и мне нужно было чье-то живое участие. А от Баськи толку – как от козла молока. Даже меньше. Я говорила, говорила, говорила, а Гриша слушал, слушал, слушал. Даже странно, что он ни разу меня не перебил и даже задавал наводящие вопросы.

– Значит, все упирается в то, что надо найти человека с искомыми параметрами? – совершенно точно понял задачу он.

– В крайнем случае начну работу с теми, у кого будут близкие показатели. Только тогда ведь и результаты могут быть только близкими…

– Ты его найдешь. Я уверен, – невозмутимо заверил меня Гриша. – И именно такого, какого надо. А если ты высчитала коридор точно, то и не одного.

– Считаешь? – вздохнула я. – Мне бы и одного хватило. Потому что тогда я бы начала серию сеансов по корректировке личности. Я же ее уже писала в свое время, только никому не показала.

– Почему? – не понял Гриша.

– Знаешь, надо мной все смеялись. Я же прожектер. Посмотри на меня, я несобранная, безответственная, у меня пельмени подгорают, кастрюли прожигают линолеум, а я какие-то горы хочу свернуть. С чего бы? Баська, как только узнает, что я опять взялась за свое, немедленно меня засмеет.

– Мне нравится то, что ты сказала.

– Что именно? – растерялась я. Гриша подошел вплотную и взял меня за руку. Кажется, теперь у меня еще покраснели и уши.

– Ты правильно сказала. Ты взялась за свое. Пусть смеются. Зови меня, и я покажу им кузькину мать. А мне пообещай, что не бросишь. Ведь, я так понял, однажды ты это уже бросила?

– Обещаю. – Я отвернулась и посмотрела вниз, на город. Действительно, что мне мешает? Баськины насмешки? Отсутствие денег? Так их по-любому нет и не предвидится.

– Умничка, – кивнул Гриша и отпустил мою руку. Я подняла на него глаза. По сюжету мы должны были сейчас поцеловаться. Для чего же еще он притащил меня на свой корпоратив с этой сотней пьяных счастливых людей? И действительно, он приобнял меня и притянул к себе. А после… после он взял мое лицо в свои ладони и пристально на меня посмотрел.

– Что же теперь? – улыбнулась я, лихорадочно вспоминая, не забыла ли я перед выходом почистить зубы. Вроде бы помню вкус зубной пасты на зубах. Но как чистила, не помню. Я же до последней минуты сверяла показатели и чертила в компьютере графики. А еще Интернет завис, и мне пришлось оборвать себя в самый интересный момент, когда я скачивала статью про творчество и подсознательные комплексы на английском языке. Интересное исследование из-за океана.

– Я тебе нравлюсь? – неожиданно спокойно поинтересовался Гриша.

– Ты всем нравишься. – Я кивнула в сторону ресторана. Там же, действительно, полный зал его поклонников. Наверное, он так спокоен, потому что не пьет. И не курит, что, кстати, создает некоторые проблемы. Трезвый и некурящий мужчина – как же его совращать? Он же все время в состоянии понять, кто ты и что ты на самом деле, и не испытывает сладостных алкогольных иллюзий.

– Я не о том, как ты понимаешь. Тебе я нравлюсь? Или только «Ленд Крузер» мой нравится? – нахмурился он.

– Даже не знаю, – вывернулась я. Кажется, поцелуй отменялся.

– Если ты закончишь методику, у тебя будет выбор. Можешь забрать машину, можешь меня.

– Серьезно? – вытаращилась я. Интересно, а чем отличается вариант «он меня» от варианта «я его». Только тем, кто именно сверху? Однако додумать мысль я не успела, потому что Григорий все-таки запрокинул мою голову назад, и мы слились-таки в страстным поцелуе, хоть я на это уже и не рассчитывала. Его руки неожиданно крепко обхватили меня за плечи, его пальцы погрузились в мои волосы (черт, забыла прокрасить корни. Вдруг увидит?!). Он держал меня так, словно хотел контролировать и предупреждать повороты моей головы. А я и не вертелась, потому что меньше всего мне хотелось, чтобы его губы оторвались от моих. Я бы вообще все так и оставила. И дело не в том, что его поцелуй был каким-то особенным. Я женщина опытная и многократно целовавшаяся как с мужем, так и не очень. В разные периоды моей супружеской жизни. Но тут я неожиданно для себя захотела уткнуться в его плечо и зарыдать. Таким уютным и родным был его поцелуй. Я так же точно затрепетала бы от него и через сто лет. И через сто тысяч поцелуев, наверное. От Гриши неуловимо тянуло какими-то дорогими духами, кожа чуть-чуть кололась. Его пальцы перебирали мои волосы, а чернеющие карие глаза оставались трезвыми и с интересом за мной наблюдали. Я нечаянно встретилась с ним взглядом, он искрился и смеялся над моим смущением. Я попыталась отвернуться, но даже его взгляд умел командовать и диктовать свою непоколебимую волю.