Солнечная пыль - Диего Дон Валенсия

И я снова поцеловал Лару. Она вздохнула и посмотрела на меня посветлевшим взглядом.

– Да, я теперь твоя навеки, – тихо произнесла она.

– И я твой…

– И помни: «Первая жена дается Богом», – сказала Лара и серьезно на меня посмотрела.

Но я не знал, о чем она, и уточнил.

– О, ты даже не в курсе! – оживилась Лара. – Есть такая поговорка: «Первая жена дается Богом, вторая – людьми, а третья – дьяволом».

– Интересно! – весело ответил я. – Но непонятно.

– Думаю, смысл такой, – начала Лара и сосредоточенно нахмурила брови, – второй раз сватают люди или родня… Никто не хочет, чтобы разведенный или вдовец оставался один. Ну а уж третий раз женятся в пожилом возрасте и всегда выбирают молодую. Дьявол толкает на это. Вот так мне кажется.

Я глянул на ее серьезное лицо, но вникать в философские рассуждения совсем не хотелось.

– Ну мы-то с тобой первый брак заключили, – со смехом проговорил я, – так что волноваться не о чем! Это от Бога.

– Надеюсь, и последний, – прошептала Лара.

Я не ответил, поцеловал ее и вытащил из ресторана. Мысли туманило уже невыносимое желание, мне было не до умозаключений.

Мы сели в подъехавшее такси. Наше свадебное путешествие должно было начаться на следующее утро, мы улетали в Париж по настоянию Лары. И ее чемодан с вещами уже стоял у меня в номере. И мы поехали в отель. Когда поднялись, Лара сразу скинула туфли, сняла платье и скрылась в ванной. Я откупорил шампанское, приготовил бокалы и, чтобы создать романтическое настроение, ощипал один из букетов, украшающих номер, и набросал в спальне лепестки роз. Лара все не выходила. Я плотно задернул портьеры, зажег свечи, нашел в радиоприемнике волну с медленной релаксирующей музыкой, сделал звук тише и улегся на кровать.

Лара появилась через полчаса, я уже успел выпить бокал шампанского и был расслаблен и спокоен. Но как только она вошла в спальню и я увидел, что на ней полупрозрачная белая сорочка, а под ней нет белья, то возбуждение захлестнуло. Я вскочил, обхватил девушку, мы упали в кровать.

– Будь нежен, – прошептала она и начала целовать меня.

Но я уже ничего не слышал, охваченный желанием скорейшей близости. Я был нетерпелив и даже груб. И когда она закричала подо мной и забилась, как раненая птичка, до меня, наконец, дошло, что моя жена – девственница…

В Париже мы провели неделю, и это был один из самых счастливых периодов моей жизни. Лара быстро перестроилась благодаря своей гибкой и восприимчивой натуре и не ощущала никакого дискомфорта ни от чужой страны, ни от нового статуса замужней женщины, ни от непривычной для нее физической близости с мужчиной. С этим вообще не возникало никаких проблем, хотя, поняв, что Лара невинна, я испытал шок. Уж этого никак не ожидал. Но, будучи настоящим самцом, я чувствовал гордость, что эта женщина – только моя и до меня не принадлежала никому. Лара по натуре оказалась страстной, и мы быстро приспособились друг к другу. Она отдавалась самозабвенно, охотно шла навстречу моим желаниям, не стеснялась высказывать свои, мы подходили друг другу, словно ключ к замку. Мне казалось это удивительным и прекрасным. Наши парижские ночи так и остались для меня самыми незабываемыми, я храню в памяти то время, когда я ощущал безусловное счастье.

Гуляли мы много, несмотря на очень жаркую погоду. Я с удовольствием показывал Ларе те места, где она мечтала побывать. К моему изумлению, моя жена мало интересовалась бутиками модной одежды и ювелирными магазинами. И я с каким-то злорадством вспоминал неоправдавшееся предупреждение моего отца: «Смотри, мой дорогой Дидак, эта хорошенькая малышка разденет тебя до трусов, поверь моему богатому опыту, и от капитала Исидоры быстро ничего не останется». Но отец оказался далек от истины, Лара была равнодушна к нарядам известных французских модельеров, и, как я уже успел понять, предметы роскоши в принципе ее мало волновали. Она любила только изысканные духи, и я покупал их для нее с удовольствием.

Я водил ее по Люксембургскому саду, устраивал экскурсии на Елисейские Поля, Монмартр, в Лувр, не обошлось без осмотра Эйфелевой башни. Но я не особо люблю такие брендовые места, раскрученные для туристов и поэтому всегда очень многолюдные. А моя жена была в восторге, она впитывала впечатления, изучала информацию в путеводителях, предлагала посетить как можно больше достопримечательностей. Ее жажда жизни невероятно обострилась, казалось, что Лара спешит увидеть и познать как можно больше и за короткий срок нашего пребывания впитать в себя весь Париж. И когда настал день отъезда, я был даже рад, потому что устал от бесконечных экскурсий и обилия полученных впечатлений. А Лара, наоборот, жутко огорчалась, дай ей волю, так она осталась бы в этом городе еще на месяц, если не навсегда.

– Я всей душой полюбила Париж, – призналась Лара, когда мы уже сели в самолет. – Мы туда вернемся?

– Конечно, солнышко, – ответил я и чмокнул ее в щеку.

– Вот бы папе все это показать! – сказала она.

– Покажем, – согласился я.

– Ты прелесть! – весело заявила она и положила голову мне на плечо.

Я улыбнулся и прижал ее к себе.

Мы летели прямым рейсом и уже через два часа сели в аэропорту Валенсии. Было около пяти вечера, но июльская жара давила, и когда мы, пройдя все процедуры прилета, наконец, сели в такси, Лара вздохнула с облегчением и прошептала, что мечтает скорее оказаться под холодным душем. Я глянул на ее покрасневшее лицо, отметил странное выражение тревоги, поджатые губы, нахмуренные брови. Лара сидела с напряженно выпрямленной спиной и смотрела прямо перед собой.

– Что с тобой, дорогая? – спросил я и попытался взять ее за руку.

Но она ее отдернула. Я не стал выяснять отношения в такси и отвернулся к окну. Лара не глазела по сторонам, и при ее любви к сильным впечатлениям от новых мест это выглядело неестественно. Она всю дорогу сидела, словно кол проглотила, и смотрела неподвижным взглядом в затылок водителя. Я терялся в догадках и не понимал причин такой перемены настроения.

И вот мы у моего шале. Лара вышла из такси, я выгрузил багаж. Машина уехала, и моя жена замерла на месте.

– Малышка, что случилось? – в недоумении спросил я, открывая калитку. – Ты, как только мы прилетели домой, сама не своя. И в такси молчала.

– Это ты дома, – тихо ответила она, стоя возле раскрытой калитки и глядя во двор. – Ди, милый, прости, но я вдруг так сильно испугалась, что ум за разум зашел. В Париже я была будто обычная туристка, путешествующая со своим парнем… Понимаешь, я до конца не осознавала, что замужем. Но как только мы сели в Валенсии, до меня дошло… я жена, все серьезно, ты везешь меня домой, и я должна стать настоящей хозяйкой. Мне вдруг стало страшно, ведь я совсем-совсем здесь чужая, не знаю никого, да и ваш валенсийский, то бишь каталанский язык пока не освоила.

Хочу заметить, что Лара два года реально занималась изучением испанского и говорила вполне сносно. Как она мне объяснила, ее интуиция сразу подсказала, что мы еще встретимся, что любовь с первого взгляда существует и случилась между нами. И хотя я не пытался с ней связаться, она не забывала обо мне, поэтому учила язык. На мое колкое замечание, что все это не помешало ей чуть не выскочить замуж за другого, Лара ответила, что это был «акт отчаяния» и попытка вышибить «клин клином», но раз я появился именно в этот судьбоносный момент, значит, все правильно и мы предназначены друг для друга самим небом.