Фанзолушка - Эшли Постон

– Ну что, давай вводную. Что мне нужно знать? – спрашивает она.

– М-м-м, – я не совсем понимаю, что она имеет в виду, – о шитье?

– О шоу! Расскажи, о чем речь.

– Правда?

– Ну конечно. Если буду шить этот костюм, я хочу сделать это правильно.

– Ну, там пятьдесят четыре эпизода.

– Так начнем с первого? – спрашивает она и включает телевизор.

– Мы разве не шить собирались?

До конвента осталось немногим более двух недель, и, как бы здорово ни было получить помощь, я вовсе не уверена в том, что Сейдж хватит терпения довести дело до конца.

– Да, но нельзя же шить с выключенным телевизором. Это скучно. – Она разворачивает китель и встряхивает его. – Ты принимаешь правление, капитан, а я начинаю работать над нашим шедевром.

Я переминаюсь с ноги на ногу и раздумываю.

– Элль? – Сейдж оглядывается.

Дело в том, что я еще никому не пересказывала «Звездную россыпь». Всегда были только папа и я, да еще люди в интернете, которых я просто знаю по «СтрелкуПовстанцев», но не лично. Меня охватывает волнение, как когда «Просперо» разгоняется до скорости света, направляясь в неизвестном направлении. Я поднимаю с пола пульт.

– Давай наш курс начнется на третьем эпизоде. Потом перейдем на первый, потом перескочим на двенадцатый, а потом двадцать второй.

– Э-э-э, почему?

Я медленно моргаю. Точно. Я говорю не с фанатом, а с будущим фанатом. Надо объяснить правила «Звездной россыпи».

– Телесериал был создан для синдиката. Повествование в нем нелинейное, события происходили тогда, когда приходили в голову авторам. Мы же будем смотреть их в хронологии «Звездной россыпи».

– Да, – она смеется. – Точно! Я сделаю вид, что все поняла.

Она идет к небольшому рабочему столику в углу, где, к моему счастью, есть даже швейная машинка, и достает коробку с инструментами. Я пролистываю различные потоковые каналы, нахожу тот, по которому идет «Звездная россыпь», выбираю эпизод и отползаю обратно к моему мягкому зеленому трону в ожидании начальных титров. Я не могу не оглядываться на Сейдж, которая разбирается с папиным кителем.

Она обращается с ним очень нежно, словно бы каждая нить – из чистейшего шелка, проводит пальцами по швам так, словно знает китель так же хорошо, как и я. Накрахмаленные фалды уже утратили жесткость, воротник потрепался, но она разглаживает их, изучая крой.

– Отлично, – Сейдж жестом велит мне встать.

Я нажимаю на «паузу» и встаю. Она кивает и принимается сновать вокруг меня, поднимает одну руку, потом другую, измеряет все, от талии до шеи. Закончив, выворачивает один рукав кителя наизнанку, что-то отмечая на нем мелком и закалывая все маленькими сборками. Закончив, она кладет китель на пол, выуживает из коробки ножницы, расслабленно-сосредоточенно подносит их к прочерченной линии. Наверное, так выглядит серийный убийца, наводящий ужас на все человечество, когда начинает разрушать что-то красивое.

– Стоп! – кричу я. – Что ты делаешь?

Она косится на меня.

– Перешиваю, Элль.

– Ты же разрезаешь его!

– Чтобы перешить.

– Но…

Она вздыхает.

– Послушай, ты хочешь, чтобы он на тебе хорошо сидел, или нет? Я же сказала, нельзя ушить просто так, необходимо все распороть. Или останавливаемся и ты пытаешься выиграть на одной ностальгии, или дай мне это переделать и помочь тебе одержать победу.

Я раздумываю, перевожу взгляд с нее на китель. Может быть, она права. Сжав губы, киваю и позволяю разрезать аккуратные швы, которые мама сшивала годы назад. Я наблюдаю, как нитка за ниткой Сейдж распарывает историю моих родителей. А по телевизору идут начальные титры «Звездной россыпи».

В середине третьего эпизода с верха лестницы раздается хриплый голос:

– Сейдж! Ты внизу?

– Да, мама! – отвечает она.

Я слышу шаги вниз по лестнице, но ничего не говорю, поскольку заперта внутри кителя, а из меня торчит лес булавок. Я не могу подвинуться ни на дюйм.

На нижней ступеньке появляется седеющая женщина. Она так же сильно удивляется, увидев меня, как и я при виде нее, но потом тепло улыбается.

– А, Элль, верно?

– Да, мисс Грейвен.

– Пожалуйста, называй меня Винона. – Она протягивает руку. – Мама Сейдж.

– Думаю, она это и сама поняла, – Сейдж скрещивает руки на груди. – Тем более что это ты ее наняла.

– Она могла бы подумать, что я твоя сестра. – Мама Сейдж с шепотом наклоняется ко мне: – В барах меня все еще просят показать документ.

Сейдж закатывает глаза.

– Не давай ей раскрыть рот, – продолжает ее мама. – Она сентиментальная болтушка, несмотря на волосы и макияж.

– Мама, – стонет Сейдж, – хватит. Мы вообще-то заняты.

– Хорошо, хорошо. Элль, ты останешься на обед? – она криво улыбается. – Сегодня пшеничное мясо!

Я смотрю на часы и ругаюсь. Неужели уже 8:30? Я подскакиваю и быстро начинаю собирать костюм.

– Мне пора домой, извините. Я и так уже почти труп.

Сейдж машет рукой.

– Оставь костюм здесь. И аккуратно, у тебя из плеча по-прежнему торчат булавки!

Я роняю китель, засовываю уколотый палец в рот. Она терпеливо смотрит на меня.

– Я же предупреждала.

Я задумчиво смотрю на куртку.

– Здесь ему ничто не угрожает, солнышко, – смеется мама Сейдж. – Он в надежных руках.

Я киваю, беру пустую спортивную сумку.

– Хорошо.

Мы поднимаемся из подвала. Из кухни разносится сладкий аромат, от него у меня урчит в животе. В доме Виттимеров ничто никогда не пахло так же хорошо, как сегодня пшеничное мясо. Возможно, потому, что наши обеды я приправляю слезами по углеводам, которые мы никогда не едим.

Сейдж провожает меня до двери, а ее мама кричит из кухни:

– Приятно было увидеться, Элль! Приходи еще!

– Вы завтра увидитесь! – кричит Сейдж в ответ и провожает меня. – Извини, мама иногда любит вмешиваться в чужие дела.

– Мне она нравится, – отвечаю я. – Прикольная.

– Ага, попробуй с ней пожить. Уверена, что не хочешь, чтобы я тебя подвезла?

Я качаю головой, вспоминая Кэтрин и Джорджио и их ненависть к неисправному глушителю «Тыквы».

– Сегодня хорошая погода. Я с удовольствием прогуляюсь. Но спасибо.

– Как хочешь, – она машет рукой.

Я спускаюсь с крыльца, иду к дальнему концу здания. Через несколько шагов понимаю, что улыбаюсь. Впервые жду завтрашнего дня. Не помню, чтобы я так же чего-нибудь ждала с тех пор, как два года назад «Звездной россыпи» исполнилось двадцать пять лет. И даже тогда я мечтала лишь о просмотре записи в повторе, пока Кэтрин с близняшками ездили кататься на лыжах, через две недели после эфира.