Третий брак бедной Лизы - Наталия Миронина

– Мама, как это понять? – Лиза обратилась к матери. С подругами, которые ей завидовали, на эту тему было сложно разговаривать.

– Что – это?

– Ну, вот такое поведение?

– А какое такое поведение? Ты хочешь, чтобы человек прыгал вокруг тебя? Почему? У него может быть плохое настроение? Ты хочешь, чтобы он любил не своего ребенка? Это тоже сложно требовать! Достаточно, чтобы он хорошо к ней относился. Не требуй невозможного от человека. И потом, у тебя такой плохой характер! Ты такая… такая… вздорная.

Лиза уже не обижалась, ни на «вздорную», ни на «плохой характер», она все эти реплики пропускала мимо ушей, но ей было важно понять, что сейчас, именно сейчас, она делает неправильно!

– Нет, я не хочу, чтобы он прыгал, не хочу, чтобы он любил! Я хочу нормальных отношений, я хочу спокойствия в доме. Нет, даже не спокойствия, – морщилась Лиза, не находя нужных слов.

Хотя нужные слова были на поверхности, но деликатность и какое-то чувство стыда мешали произнести их. «Его дом не стал моим домом. Мы с Ксенией в гостях. И иногда кажется, что хозяину мы мешаем». Эти слова она не решалась произнести вслух и тем более матери. Потому что Элалия Павловна и Тихон подружились.

– Чрезвычайно интересный человек! И творческая натура! Он не тем занят, ему надо было в искусство идти, – так она отозвалась о зяте через три месяца. Лиза счастливо улыбнулась – гармония в отношениях родственников обрадовала ее.

– Он чрезвычайно много знает. Очень трудолюбив, огромные познания в разных областях. И какой тонкий вкус! – Элалия Павловна находилась под впечатлением от долгих бесед. Каждый раз, когда Лиза и Тихон приезжали в гости, муж и мама часами рассуждали о живописи, кино, музыке. Элалия Павловна слушала зятя внимательно, уважительно, не переставая открыто восхищаться им.

– Ты, кажется, покорил мою маму, – как-то заметила Лиза, – хотя сделать это не очень просто. У нее крайне высокие требования к людям.

– Да? – польщенно улыбнулся Тихон. Покорять людей он любил – это Лиза тоже заметила.

В тот день произошли два события, на первый взгляд совершенно не связанные между собой.

В тот день Тихон и Лиза приехали на работу рано – предстояли сложные переговоры, из-за которых они уже спорили неделю. Тихон настаивал на самой жесткой позиции по отношению к клиенту, Лиза, со свойственной женщине мягкостью, гибкостью и тягой к тактическому разнообразию, склонялась к уступке.

– Ты пойми, – говорил ей в машине Тихон, – они не звезда на небе. Они сегодня купили, а завтра, глядишь, и закроются. Тут нет перспектив. Здесь – разовая работа. А потому надо брать по максимуму.

Лиза, которая за прошедший год досконально изучила все тонкости этой работы и даже разработала программу, в рамках которой небольшие клиенты фирмы объединялись в пул и получали существенные скидки, спорила с мужем:

– Тиша, может, ты и прав. Но если смотреть на абсолютные цифры, то при самой небольшой, так сказать комплиментарной скидке, мы не теряем много денег. Потому что все остальное они будут заказывать у нас. Мы ведь даже можем поставить им такое условие. Но если сейчас закрутить гайки и даже не дать шансов людям – только мы их и видели.

– Да и фиг с ними. – Тихон надул щеки.

– Может, и фиг, – поморщилась Лиза, – но на улице не девяностые, когда конкуренции не было. Таких, как мы, предостаточно.

– Ну и что?! – упрямствовал Тихон.

– Действительно, ну и что?! – с иронией произнесла Лиза. Она не умела вести спор, где решающим аргументом становилось пресловутое «ну и что?!». К тому же она давно поняла, что нельзя сильно давить на мужа. В этом он всегда видел посягательство на его директорские полномочия.

– Нет, как скажешь, так и поведем переговоры. Я просто высказала свою точку зрения.

– Да, как скажу. – Тихон припарковал машину, вышел и, не обращая внимания на Лизу, прошел в офис. Это еще два года назад Лиза бы обиделась, поинтересовалась бы, что случилось, сейчас она просто не обратила на это вниманияе. Она привыкла, что в дурном настроении муж невежлив и даже груб. «Да, неприятно, но такой характер! Перевоспитывать бесполезно!» – утешала она себя, идя по офису и отвечая на улыбки подчиненных. Спустя три года года из «ну, понятно, жену пристроил» она превратилась в Елизавету Петровну, заместителя директора, к которой обращались в два раза чаще, чем к самому директору. Именно к ней шли с просьбами или повиниться. Она распутывала сложные человеческие конфликты, успокаивала обиженных клиентов и обнадеживала европейских поставщиков, перепуганных неадекватностью разозлившегося директора. В ее кабинете всегда были люди, а по ее лицу всегда можно было прочитать прогноз погоды на предстоящий рабочий день.

– Ребята, сегодня поменьше перекуров, у шефа сложные переговоры. – Она вошла в кабинет с серьезным лицом. Так, не нарушая субординации, не опускаясь до фамильярности и до заигрывания с подчиненными, она давала понять, что директор не в духе, а потому лучше всем заняться своими прямыми обязанностями.

Клиенты уже ждали в переговорной, но Тихон не спешил. Он вообще не утруждал себя соблюдением условностей, если человек был ему не интересен.

– Я готова, пойдем. – Лиза с бумагами уже стояла у его кабинета.

– Пойдем, – произнес Бойко, не двигаясь с места.

Лиза промолчала. Люди в переговорной ждали их уже более получаса. Тихон не спешил. Было видно, что время он тянет специально. «Господи, как же неудобно, там пожилые люди!» Лиза повернулась на каблуках и произнесла:

– Я пойду, неудобно, уже сорок минут ждут. Подходи, я их пока разговором займу.

Когда Тихон появился в переговорной, все вопросы уже были решены. Сроки поставок, условия, порядок – все, что не требовало участия директора, все это Лиза уже решила именно так, как было удобно им, компании Тихона. Остался тот самый сложный вопрос о скидках.

– Тихон Михайлович, мы бы просили вас сделать нам уступку. Понимаете, мы ведь только начинаем. – Пожилой человек неуверенно улыбался. Лиза смотрела на него и понимала, что за этой фигурой стоит история многих мужчин, ровесников ее отца. В прошлом уважаемые люди – стабильная зарплата, уверенность в правоте своих действий и привычная жизнь, затем обвал и страх перед новыми временами. А возраст уже не тот, прежние навыки не нужны, молодые обгоняют и делают это безо всякого уважения. Между тем есть надо и кормить семью надо. Отчаяние и чувство собственного достоинства толкает туда, где все непонятно, а молодые волки рвут другу друга зубами. Лизе было жаль этих людей, и она старалась им помочь.

– Вы знаете, – после долгой паузы процедил с улыбкой Тихон, – мне вообще этот самый контракт не очень интересен.

– Жаль, а мы думали, что это выгодно обеим сторонам, – опять улыбнулся пожилой человек.

– Да нет, мы вон в Костроме всю больницу оснащаем, сами понимаете, какие там масштабы!

– О, конечно, это размах, мы с вами поэтому и хотели работать – вы на рынке давно, столько отзывов лестных… – Пожилой мужчина еще говорил искренне. Он принял такие, как ему показалось, условия игры. Поставщик сейчас немного повоображает, а потом смилостивится.