Вспомни меня, любовь - Бертрис Смолл

Французский посол Шарль де Марильяк поспешил сообщить своему королю, что Кромвель зашатался и вот-вот рухнет. Однако неожиданно король вдруг пожаловал лорду-канцлеру титул графа Эссекса — такое изощренное издевательство было вполне в его духе.

Когда герцог Норфолк осторожно коснулся в разговоре оказанной Кромвелю милости, король, по-волчьи оскалившись, ответил:

— Я всего лишь избавил бедняжку Крома от страха, Томас. Перепуганный человек не в состоянии ясно мыслить, а как раз сейчас мне необходим острый ум Кромвеля, чтобы окончательно и бесповоротно покончить с этим дурацким мезальянсом, в который он меня и впутал. Так что, думаю, это справедливо, если он же поможет мне освободиться.

— Значит, нет никакой надежды? — спросил герцог.

— На это супружество? — откликнулся король. — Но этот союз всегда был супружеским только на словах. Не потому, что леди Анна плохая — нет, она очень хорошая. Но она мне не жена, никогда ею не была и никогда не будет, — Но как же быть с герцогом Клевским, милорд? — воскликнул Томас Говард. — Не будет ли он оскорблен тем, что его сестру отвергли и отослали домой? Она, в конце концов, принцесса.

— С леди Анной поступят по справедливости и щедро вознаградят. Тебе не нужно в это вмешиваться, Норфолк. А герцогство ничто против мощи Англии! Пустое место! Но свою службу оно нам сослужило. И Франция, и Священная Римская империя снова ищут союза с нами, — усмехнулся король. — А у меня будет новая английская роза, совсем как моя возлюбленная Джейн, эге, Томас?

— Разве не лучше найти другую принцессу, ваше величество? — вкрадчиво предложил герцог. — Англичанка некоролевского рода нанесет ущерб престижу короны, вы не находите?

— Ущерб престижу? Да ты просто сноб, Томас, и всегда им был. Да любая английская девчонка запросто заткнет за пояс самую распрекрасную заморскую принцессу. Все, больше никаких принцесс! Я хочу женщину из плоти и крови. Чтобы с ней было хорошо в постели. Чтобы она рожала мне детей. И пусть Бог будет моим свидетелем, — воскликнул король, возвышая голос, — у меня она будет!

— Неужели какая-то женщина уже завоевала ваше сердце? — поинтересовался герцог.

Рассмеявшись, король ткнул герцога толстым пальцем под ребро.

— Как всегда, хочешь первым узнать все новости, старый плут? — выдавил он, хохоча до слез. — Так вот, я еще окончательно не решил, и ты не узнаешь об этом раньше, чем об этом узнаю я сам. Это мое последнее слово!

Но герцог Норфолк, как и все остальные придворные, видел, что король делит внимание между его племянницей Кэтрин Говард и Ниссой Уиндхем. Томас Говард переговорил с юной Кэтрин в тот день, когда они с епископом Гардинером беседовали в парке. В штате королевы у герцога была своя осведомительница; от нее он узнал, что его племянница освободится в тот день после полудня, и послал за ней. Когда девушка предстала перед ним, он отметил, что она выглядит особенно привлекательно в бархатном желто-зеленом платье, и сделал ей комплимент.

— Это подарок моей подруги Ниссы Уиндхем. Она говорит, что ей оно не идет, а у нее и без того слишком много платьев. А я думаю, просто она добрая и жалеет меня, видя, как я бедна. Все равно хорошо, когда есть такие друзья, правда, дядя?

— А хотелось бы тебе, дитя мое, никогда больше не беспокоиться о том, достаточно ли у тебя платьев? — спросил в ответ ее дядюшка. — Хотелось бы тебе иметь любые красивые наряды и драгоценности, какие только можно представить?

Голубые глаза девушки удивленно расширились.

— Не понимаю вас, дядя, — пролепетала она.

— Я задумал выдать тебя замуж, Кэтрин. Но прежде всего ты должна поклясться мне, что ни с кем, понимаешь, ни с кем, в том числе с твоей подругой Ниссой, не будешь обсуждать то, что я скажу тебе. Обещаешь мне? — Его холодные глаза, казалось, сверлили ее.

Кэтрин уверенно кивнула, ее возбуждение нарастало с каждой секундой — ведь Томас Говард был почти так же могуществен, как сам король.

— Я надеюсь на тебя, Кэтрин, — сказал герцог. — Это должно остаться между нами, в строжайшем секрете. Если ты выдашь его, это может стоить тебе головы. Понимаешь меня? — Он не сводил с девушки взгляда.

Ее хорошенький ротик округлился от изумления, но затем она уверила:

— Я сделаю все так, как вы скажете, дядя, и никто не будет знать о нашей беседе. Что это за брак вы мне предлагаете?

— А как бы ты отнеслась к тому, чтобы стать королевой Англии, Кэтрин? — спросил он ее в лоб. — Подумай, девочка! Королевой!

— Значит, я должна стать женой короля? — медленно проговорила Кэтрин Говард. — Но у него уже есть жена. Как же это может быть, дядя?

— Леди Анна скоро уже не будет королевой, — сообщил племяннице Томас Говард и, заметив на лице девушки ужас, поспешил успокоить:

— Ничего плохого с ней не сделают, клянусь тебе, просто король собирается аннулировать брак. Ты ведь знаешь, да и все знают, что он так и не решился фактически осуществить брачный союз с этой женщиной. Но Англии нужны новые законные наследники, а королю — молодая жена, которая сможет родить их. Он поглядывает на тебя, Кэтрин, с большой симпатией. Мне кажется, ты — та самая женщина, которая могла бы осчастливить его. А что ты об этом думаешь?

Она надолго задумалась, не в силах справиться со множеством нахлынувших мыслей. Генрих Тюдор достаточно стар, чтобы быть ее отцом. Он тучен и непривлекателен, при одной мысли о его прикосновениях ей делается дурно, ведь она утонченная натура и любит все красивое и изящное. От его больной ноги воняет гноем, но… Но он — король Англии! А каковы ее шансы на удачное замужество? Она — одна из шестерых детей, старшая из трех дочерей, круглая сирота. Она полностью зависит от щедрости своего всемогущего родственника, а он известен своей скупостью и ни за что не даст за ней хорошего приданого. А никакой богач не женится на бесприданнице, какие бы там могучие связи она ни имела. Монастырь? Нет, спасибо, это не выход. Что же остается? Она может стать чьей-то любовницей или… Да есть ли у нее на самом деле выбор?

— Я боюсь, дядя, — честно призналась герцогу Кэтрин.

— Чего? — неприятно поразился он. — Ведь ты же — Говард, Кэтрин!

— Моя кузина Анна Болейн тоже была Говард, и ей отрубили голову. Король легко разочаровывается, и только королева Джейн устраивала его во всех отношениях. Не знаю только, долго бы это продолжалось, останься она в живых, или со временем и она бы ему надоела? Его величество был женат четыре раза. Одна из его жен умерла, с другой он развелся, третью казнил — и вот теперь хочет объявить брак с четвертой недействительным. Вы спрашиваете, хочу ли я иметь красивые платья и украшения? О, конечно, хочу, отвечаю я. Но долго ли смогу я наслаждаться ими, прежде чем король не отыщет повода избавиться и от меня тоже, дядя? Вот чего я боюсь.

И тут Томас Говард сделал то, чего не делал почти никогда. Смягчив выражение лица, он обнял племянницу и привлек к себе:

— Если ты будешь вести себя в точности так, как я скажу, Кэтрин, то никогда не надоешь королю и он не захочет от тебя избавиться. Здесь многое поставлено на карту, дитя мое; речь не только о том, чтобы подыскать королю хорошую жену. Король, хотя он и католик по воспитанию, позволяет лютеранству все глубже и глубже распространяться по Англии. За этим, конечно, стоит архиепископ Кранмер. Мы должны прекратить это. Поэтому королю нужно найти жену, которая следовала бы старым традициям и которая… слушалась бы советов людей постарше и поумнее, чем она сама. Уже решено, Кэтрин, что ты подходишь для этой роли, и наша задача облегчается тем, что король выказывает тебе неприкрытое расположение! — Резким движением сбросив руки с ее худеньких плеч, герцог отстранил девушку от себя и потребовал: