Жизни Анны. Мистический роман - Максим Яковенко

Первый день весны в Петербурге не отличался от любого другого февральского дня. Температура воздуха колебалась в пределах от «-1» до «+5», небо как было серым, таким и оставалось, дул умеренный западный ветер с Балтики.

Прошло два месяца после расставания с Франком. Анна старалась всячески избегать с ним встреч в стенах университета, но тут наткнулась на него в дверях кафедры немецкой филологии.

– Анна… рад тебя видеть. – В голосе Франка слышалась печаль.

– Guten Morgen²⁷, – сама того не понимая, Анна ответила ему по-немецки.

Анна уже готова была зайти на кафедру в другой раз, но Валентина Степановна, заметив двоих в дверях, решила вмешаться.

– Анечка, заходи, дорогая.

– Я к вам по поводу оплаты, – сказала Анна, войдя на кафедру под звук захлопнувшейся за ее спиной двери.

– Стоило попросить Франка остаться еще на одну чашечку чая.

– Боюсь, я бы тогда не задержалась, Валентина Степановна.

– Когда же ты его, милая, простишь?

– Я просто хочу все забыть, и у меня это уже получается.

– Забыть. Ну, пробуй… Потом опять вспомнится.

На лице Валентины Степановны возникла загадочная улыбка, какая обычно бывает у мудрецов, знающих на все ответ.

– Я к вам пришла по вопросу оплаты за комнату. Прошло два месяца, еще один – и нужно платить.

– Замечательно.

– Сколько будет за месяц?

– Пока не готова сказать. Нужно посмотреть цены, подумать.

– Ясно. – Анна не ожидала такого ответа.

– Тебе нравится, все ли хорошо в комнате? Может, что-то нужно докупить?

– Мне все нравится, Валентина Степановна.

– Может быть, тебе все-таки привезти телевизор?

– Нет, спасибо! Я его все равно не буду смотреть.

– Ну, как хочешь.

– Вы так заботитесь обо мне.

Анна на минутку замолчала и, задумавшись, принялась пить душистый чай с чабрецом и мятой.

– Знаете, – продолжила Анна, – вы мне сейчас напомнили мой сон. Вернее, воспоминание прошлой жизни. Тогда у меня была тетушка, ее звали Нина. Она тоже заботилась обо мне, как вы.

Валентина Степановна скромно улыбнулась и с преданностью собаки подошла на шаг ближе к Анне в надежде услышать еще что-то доброе и приятное в свой адрес.

– Что с ней стало потом? – мысль Анны, произнесенная вслух, повисла в воздухе.

Улыбка Валентины Степановны сошла с лица. Женщина отошла в сторону, присела на край старого офисного кресла и, прижав ладони к лицу, сказала:

– Она сгорела заживо, запертая в своем доме.

– Как сгорела?! Не понимаю.

– Да, она погибла в пожаре.

– Откуда вам это известно?

– Анечка, потому что это я подожгла ее дом.

Валентина Степановна сжала руки в крепкий замок на груди и начала медленно покачиваться взад-вперед.

– Но этого не может быть! Ужас просто какой-то.

– Помнишь, я рассказывала тебе свое прошлое воплощение, где убила офицера СС Польманна, Франка в его прежней жизни?

– Да, хорошо помню.

– Я подожгла дом, который он занял на окраине Новгорода.

– Да, но он выбрался.

– Аня, это был дом твоей бедной тетушки Нины.

– О нет!

Анна прикрыла рот правой рукой, словно нечто ужасное вырвалось наружу.

– Мы с ребятами-партизанами выяснили, что Польманн с наступлением морозов перебрался в большой деревянный дом тетки, заведующей библиотекой, – сделав вдох, продолжила Валентина Степановна. – Нацисты оставили ее жить в доме в качестве прислуги. Помимо Польманна в ту ночь в доме было два офицера. Страшно, что, когда я совершала поджог, я знала, что вместе с фашистами сгорит невинная женщина. Другого выбора не было. Я должна была действовать быстро.

– И она не выбралась?

– Нет. Польманн выскочил из окна. А она и еще два офицера СС остались внутри и сгорели.

– Ужас. Я даже не знаю, что и сказать.

– Да, Анечка, это мой грех.

– Тетя так за меня переживала, так боялась… Я единственная, кто у нее остался. У нас двоих больше не было родственников, кроме друг дружки.

– Это все война. Она ужасна, Аня, ужасна…

– Как все переплетено.

Две женщины смотрели друг на друга, как две души, объединенные общей целью. Смелая молодая женщина, заведующая городской библиотекой, Елизавета Каганович и красавица, боевой товарищ, партизанка Ольга Свиридова. Обе стали легендами: одна для жителей Новгорода как последний боец за ценности города, другая – героиня и пример для партизан северного фронта, не сдавшая врагу место укрытия партизанского отряда.