Синдер & Элла - Келли Орам

– Теперь все понятно. Меня вырастила мама-одиночка.

Вивиан кивнула.

– Получается, мы не только изгои, но еще и бедные.

– Именно! – Я вздохнула и посмотрела на Джульетту. – Возможно, она предвзятая и циничная, но это было мило с ее стороны, ведь она попыталась помочь.

– Не поспоришь. – Вивиан тоже окинула взглядом стол, за которым сидела моя сестра. Джульетта смеялась со своей подружкой, в то время как Анастасия сидела на коленях у какого-то парня, причем явно не Джейсона. – Но, должна заметить, Джульетта всегда была меньшим из зол.

Я кивнула, соглашаясь.

– Иногда я думаю, что она была бы не так уж плоха, если бы сестра не отравляла ее разум. И если бы не ее недалекая мама, которая учит дочь тому, что по-настоящему важно в жизни.

Вивиан вопросительно посмотрела на меня.

– Дизайнерская одежда и не более восьмисот килокалорий в сутки.

Вивиан снова засмеялась:

– А Джульетта довольно проницательна! Кажется, мы с тобой родственные души.

* * *

Домой мы ехали в напряженном молчании. Всю дорогу Анастасия буквально дымилась от злости, источая аромат «Дейзи» от Марка Джейкобса. Когда мы наконец доехали, она ворвалась в дом, хлопнув дверью прямо перед носом Джульетты. Когда я наконец выбралась из машины и вошла в дом, они уже орали друг на друга.

– Унизить нас таким образом! – визжала Анастасия.

– Я лишь пыталась исправить твой косяк, это ты поставила нас в такое положение!

– Мало того, что нас ассоциируют с ней, так теперь она еще и лучшая подружка этой попрошайки!

– И что с того? Пусть чудят вместе. Они никому не мешают.

– Никому не мешают?! А что, если они начнут появляться вместе в кафетерии и все такое?! Про нас станут говорить, что мы – сестры хромой и страшной лесбиянки!

– Э-э-э… Ее вообще-то зовут Вивиан, – вмешалась я, оставляя рюкзак в коридоре и проходя мимо них на кухню.

Джульетта фыркнула.

– Ее называют так потому, что она учится в этой школе на деньги благотворителей.

– Чудесно, – буркнула я. – Знаешь, Анастасия, тот факт, что ее отцы геи, не делает ее лесбиянкой. А даже если и так, то какая тебе разница? Тебя это никоим образом не касается.

Анастасия посмотрела на меня с таким бешенством, что глаза у нее налились кровью.

– Держись от меня подальше, – прошипела она и умчалась в свою комнату.

Как только дверь за ней захлопнулась, Джульетта с сожалением покачала головой, как будто поведение сестры вызывало у нее отвращение.

– Через пару недель она остынет.

Я посмотрела вслед Джульетте. Она спустилась в большую гостиную и занялась уроками. Это был очень странный день. Я никак не могла понять Джульетту. За те пару месяцев, что я жила здесь, сначала она была очень грубой, потом просто игнорировала факт моего существования, а в пятницу вдруг пришла мне на помощь. А сегодня утром не побоялась гнева своей сестры и помогла мне найти подругу. Это было очень мило с ее стороны. Я так и не поняла, зачем она это сделала. Ведь она по-прежнему недолюбливала меня, хотя и перестала вести себя откровенно враждебно.

Проинспектировав холодильник и не найдя в нем ничего аппетитного, я, как обычно, взяла пару банок фруктового сока и тоже отправилась в общую гостиную. На этот раз я не стала садиться за стол в углу, а опустилась на диван и протянула одну банку с соком Джульетте.

– Хочешь?

Она нахмурилась, но потом все-таки взяла сок.

– Спасибо.

Мы молча делали домашнее задание, а по телевизору беззвучно шло какое-то развлекательное шоу. Наконец, Джульетта вздохнула:

– Эх, некоторым девушкам достается все. Ты можешь себе представить, каково быть невестой этого божества?

Я отвлеклась от своих уроков и посмотрела на экран телевизора как раз в тот момент, когда Брайан Оливер направлялся в клуб, держа в объятиях шикарно разодетую Кайли Саммерс. Джульетта снова мечтательно вздохнула:

– Наверное, он самый горячий парень на всей планете.

Я не могла не согласиться. Рост – сто восемьдесят пять сантиметров. Темноволосый, глаза цвета молочного шоколада и такое идеальное тело, что можно ослепнуть от красоты. Он был одним из тех актеров, которые играют либо прекрасных принцев, либо соблазнительных плохих парней – в зависимости от того, во что их одеть. Сейчас он был в черной косухе и слегка небрит. Глядя на него, хотелось немедленно устроить бунт против родителей, запрыгнуть на его мотоцикл и укатить в закат, предварительно набив где-нибудь на теле татуировку с его именем.

Он всегда улыбался так, будто весь мир лежит у его ног. Но в то же время в нем была какая-то загадочность. Сотни девчонок сходили с ума от его взгляда, но мне больше всего нравилась его ершистость. В каждом интервью, которое мне довелось увидеть, он был шутливым и наглым, но при этом весьма остроумным. В каждом ток-шоу разговаривал с ведущим так, будто это он брал интервью. И за его смазливой физиономией явно скрывался высокий интеллект.

Я решила поддержать мечтательное настроение Джульетты и сказала:

– Да, если бы представилась возможность, я определенно родила бы от него детей.

Видимо, в последнее время я слишком много общалась с Синдером.

Джульетта прыснула, но быстро осеклась, когда поняла, что смеется над моей шуткой. Снова стало как-то неловко. Мы вернулись к занятиям, но на этот раз я уже не могла молчать.

– Спасибо, что помогла мне вчера и познакомила с Вивиан.

Джульетта пожала плечами, как будто не считала это заслуживающим обсуждения. Но я решила не сдаваться.

– Почему ты это сделала?

Джульетта поначалу не хотела отвечать на мой вопрос, но потом сказала:

– В основном потому, что Ана вела себя по-свински. Меня тоже сначала раздражало твое появление здесь, но на самом деле все не так уж и плохо. Ты нам особо не мешаешь и в школе не отсвечиваешь. Анастасия сама делает хуже, пытаясь настроить против тебя всех вокруг. Запугивает их, чтобы они не были с тобой дружелюбны. Мне уже надоел этот спектакль. Нам всем стало бы легче, если бы ты не торчала одна, а у тебя было бы гораздо больше друзей, если бы Ана просто отстала.

Джульетта снова вернулась к своим занятиям. Я последовала ее примеру, но минут через десять опять задала ей вопрос:

– Что я вам сделала? Почему вы меня так ненавидите?

Я знала: Джульетта не станет отрицать, что я ее раздражаю. Она была очень прямолинейным человеком. Конечно, она говорила много глупых, невежественных и предвзятых вещей, но по крайней мере не боялась открыто высказывать свои мысли, и мне это нравилось.

– По разным причинам, – начала она. – Ана, например, тебя боится.