Жиголо для блондинки - Маша Царева

– Какие твои годы, тебе еще можно, – добродушно рассмеялся Марк. – Скажи, Арсений, ты, наверное, получаешь много? Ты же топ-модель.

– В России топ-моделей нет, – усмехнулся Арсений. – Получаю я как все, ну разве что иногда на пару сотен больше. А так – стандарт, пятьдесят долларов показ, двести долларов съемка.

– Какой кошмар! – ужаснулся Марк. Хитрющий змей, как будто бы он не знал, сколько получают русские модели! Да Петр Бойко столько лет чуть ли не в лучших друзьях его числился!

– Я считаю, что это просто безобразие. Знаешь, сколько на Западе получает модель твоего уровня?

– Раз в десять больше, наверное.

– В сотню раз, – спокойно сказал Марк, наслаждаясь произведенным эффектом. – Пять тысяч долларов показ, десять – съемка. А самые известные гораздо больше… Ну что, выпьем за твой успех?

Он ловко разлил по бокалам охлажденное шампанское. Арсений отхлебнул – шампанское показалось ему безалкогольным. Тогда он еще не был знаком с этим классическим эффектом дорогих сортов вин – пьется как вода, а хмелеешь быстро. Арсений чувствовал себя немного скованно, ему хотелось чем-то занять руки – вот он и пил бокал за бокалом, пока не почувствовал, что голова стала немного тяжелой, а по телу разлилось приятное тепло.

– Извините… Что-то у меня закружилась голова, – сконфуженно признался он.

Надо же так напиться в обществе человека, который сомневается, вкладывать ли в него, Арсения, деньги? Выйдет ли из него какой-нибудь толк?

Но Коннорс отнесся к легкому опьянению будущей звезды Голливуда на удивление снисходительно.

– Ты просто пил на голодный желудок. Бедный, весь день работал и не поел ничего!

– Я неприхотлив, – счел нужным ответить Арсений. Ему хотелось понравиться этому Марку. В тот момент ему казалось, что мистер Коннорс – это чуть ли не Санта-Клаус, пришедший неизвестно откуда, чтобы осуществить его заветную мечту.

Принесли ужин. Пельмени с семгой оказались крошечными и нежно таяли на языке. Даже лучше, чем фирменное блюдо его бабушки. Арсений никогда раньше ничего подобного не ел. Словно в рай попал – шикарная комната, восхитительный ужин, тостики с черной икрой и человек, который на полном серьезе обещает сделать из него кинозвезду. Жаль, Вероника этого всего не видит.

– Ну а девушка у тебя есть? – Марк словно угадал его мысли.

– Есть. Она манекенщица, очень красивая, – не без гордости сказал Арсений, вспомнив бесконечные ноги и мягкие светлые волосы Вероники. – Похожа на Брижит Бардо.

– Ревнивая? – уточнил Коннорс.

– Да как сказать… Вообще-то я ей поводов не даю. Но девушка горячая.

– Не даешь повода? Значит, так ее любишь?

– Даже не знаю… Любовью бы я это не назвал. – Арсений нахмурился. – Скорее привязанность, что ли… Понимаете, я познакомился с ней случайно, на улице, еще когда только приехал в Москву. Тогда она на меня даже не посмотрела. А потом я увидел ее еще раз, когда уже был моделью. С тех пор мы вместе.

– Правильно, что ты не влюбляешься, – тихо сказал Марк. – В твоем возрасте не стоит влюбляться. Это может быть опасно.

– Опасно?

– Поверь мне. Мне было двадцать три, когда я влюбился. В ту, которая стала моей первой женой… Вот уж потрепала она мне нервы, скажу я тебе, – хохотнул Марк, и Арсений понимающе заулыбался. – В конце концов она от меня сбежала.

Арсений попытался придать своему лицу серьезное выражение. Ему было немного неловко. С одной стороны, он куда охотнее поговорил бы о своей будущей карьере в кино. С другой – ни за что не посмел бы перебить продюсера, кажется, настроенного на пространную исповедь.

– Она сбежала в Европу с каким-то мутным итальянцем, который протащил ее до Генуи, а там бросил. Она мне звонила и просила выслать денег на обратный билет.

– А вы?

– Я сказал fuck off! – рассмеялся Марк. – Я не прощаю тех, кто пренебрегает мной. Ничего, я думаю, она выкрутилась. С таким телом, как у нее, не пропадешь… С тех пор я стараюсь не влюбляться. И тебе не советую.

– Да я и не собираюсь. Для меня главное – карьера. Кстати, вы не могли бы мне рассказать, что это за фильм?

– Фильм?

– Ну, фильм, в котором для меня могла бы найтись роль.

– Ах, фильм. Да, конечно, – спохватился Коннорс. – Это небольшая роль, почти без слов. Но надо же с чего-то начинать. Если ты появишься в моем фильме, то сможешь нанять хорошего агента. Агенты кого попало не берут. Конечно, тебе придется подучить английский.

– Да!

– И не есть что попало. Ходить в тренажерный зал.

– Да. Да! – Сейчас он бы со всеми требованиями согласился, даже если бы продюсер потребовал вставать ежедневно в половине пятого утра и полгода воздерживаться от секса.

– Тебе аппендицит вырезали?

– Нет.

– Шрамы какие-нибудь на теле есть? Веснушки? – «Старый пидор» гнул свою линию, только Арсений еще об этом не подозревал.

– Вроде бы нет.

– Я спрашиваю, потому что по сценарию тебе придется появиться в плавках. Действие происходит на пляже.

– Я понимаю.

– Поэтому мне важно знать, как выглядит твое тело. Впрочем, если ты из стеснительных…

– Нет-нет! Мне что, прямо сейчас раздеться?

Марк талантливо изобразил замешательство.

– Конечно, сегодня у нас вроде как неофициальный ознакомительный ужин. И все же лучше не затягивать. Если я сегодня решу, что ты подходишь, то можно было бы организовать пробы в Москве и параллельно делать визу. Но если тебе неловко, то можно встретиться послезавтра в моем офисе. Ах нет, послезавтра не получится, я отсматриваю еще двух претендентов.

– Претендентов на мою роль? – ужаснулся Арсений.

– Да не волнуйся ты так. Уверен, что ты гораздо лучше.

Хитрый Марк талантливо готовил ловушку. Интересно, думал потом Арсений, сколько честолюбивых кретинов попались в ловко расставленные сети?

– Нет, тогда лучше прямо сейчас.

Он бесстрашно снял через голову стильный свитер грубой вязки. При этом он старался выпятить грудь колесом и втянуть живот. Понравиться хотел, придурок! И добился ведь своего – Марк до сих пор при виде его тела слюнки пускает.

– Замечательно. Ты – то, что надо. Но брюки тоже придется снять.

– Нет проблем. – Тихо вжикнула «молния», шелковые брюки ласкающей волной скользнули вниз по его ногам. Арсений остался в белых плавках «Уолдорф».

Несколько секунд Марк рассматривал его, просил повернуться, пройтись из одного угла комнаты в другой, поднять руки, напрячь бицепсы. Арсений подчинялся, он выкладывался так, словно это был завершающий выход на Парижской неделе высокой моды. Он думал, что от седоволосого человека зависит все его будущее.