Одиннадцать минут - Пауло Коэльо

Целую неделю она пыталась понять, что может она сделать длятого, чтобы Ральф Харт стал счастливым: ведь это он вернул ей ее достоинство и«свет», которые она считала потерянными навсегда. Но единственным способомотблагодарить его было то, что Ральф считал ее специальностью, – секс.Поскольку в «Копакабане» все обстояло обыденно и рутинно, Мария решила поискатьиные источники познания.

Она посмотрела несколько порнографических фильмов, но и наэтот раз не нашла в них ничего интересного – разве что почерпнула кое-какиесведения относительно поз и количества партнеров. Когда фильмы не помогли,обратилась к литературе: надо будет впервые за время ее пребывания в Женевекупить книг, хоть это и непрактично, все равно ведь – прочтет да выкинет. И онаотправилась в книжный магазин, который заметила еще в тот день, когда они шлипо Дороге Святого Иакова, и осведомилась, есть ли там что-нибудь поинтересующему ее вопросу,

– Еще бы! – воскликнула продавщица. –Огромное количество книг! Впечатление такое, будто людям ни до чего другоговообще нет дела. Вот специальный отдел, но помимо этого во всех романах –видите, сколько их тут? – есть по крайней мере одна сексуальная сцена.Люди думают только о сексе, если даже он спрятан в изящных любовных историяхили в серьезных научных трактатах о поведении человека.

Однако Мария во всеоружии своего опыта знала, что продавщицаошибается – людям просто хочется так думать, потому что они считают, будто весьмир только тем и занят. Люди соблюдают режим, носят парики, часами сидят вкосметических кабинетах или в гимнастических залах, надевают то, чтоподчеркивает достоинства и скрывает недостатки фигуры, тщатся высечь искру – нуи что? Наконец ложатся в постель, и продолжается это все одиннадцать минут.Одиннадцать минут – и все. И ничего такого, что поднимало бы в небеса, а потомпройдет еще немного времени – и никакой искрой не разжечь угасшее пламя.

Но глупо спорить с беленькой продавщицей, которая считает,будто книги могут объяснить, как устроен мир. Мария уточнила только, гденаходится этот специальный отдел, и обнаружила на стеллажах сколько-то там книго гомосексуалистах, лесбиянках, скабрезные мемуары каких-то монахинь, какие-торуководства по технике восточного секса, снабженные многочисленнымииллюстрациями, на которых представлены были чрезвычайно неудобные позиции.Внимание ее привлек только один том под названием «Священный секс». По крайнеймере, это что-то другое.

Мария купила эту книгу, принесла ее домой, включила радио,нашла программу, всегда помогавшую ей думать (там передавали музыку негромкую имелодичную), стала листать, разглядывая позиции, совокупляться в которых моглибы только акробаты. Текст оказался скучным.

Она достаточно разбиралась в своей профессии, чтобы знать:не все в жизни зависит от того, в какой позиции ты занимаешься любовью, а вбольшинстве случаев все это чередование движений происходит естественно ибездумно, само собой, как в танце. Тем не менее она попыталась сосредоточитьсяна чтении.

Через два часа она сделала два вывода.

Во-первых: надо поужинать и бежать в «Копакабану» .

Во-вторых: человек, написавший эту книгу, ничего не смыслилв предмете своего исследования, ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО. Очень много теории,какие-то восточные премудрости, бессмысленные ритуалы, дурацкие рекомендации.Автор предавался медитациям в Гималаях (интересно знать, где это?), увлекалсяйогой (об этом Мария что-то слышала), изучил гору литературы, посколькубеспрерывно ссылался то на того, то на этого, но самого главного так и непонял. Секс – это не теория, не воскуряемый фимиам, не эрогенные зоны, невысокоумные и глубокомысленные рассуждения. Как может человек (автор – кажется,женщина) браться за такую тему, если даже Мария, работающая в этой сфере,толком не может в ней разобраться? Гималаи, что ли, виноваты? Или дело внеодолимом стремлении усложнять предмет, прелесть которого и состоит в простотеи страсти? Если уж эта тетка сумела опубликовать свою книгу (и ведь онапродается!), то не подумать ли всерьез и Марии о том, чтобы вернуться крукописи «Одиннадцать минут»? В ней, по крайней мере, не будет фальши – онавсего лишь расскажет свою историю как есть, без прикрас.

Но, во-первых, некогда, а во-вторых, не интересно. Ей надособрать всю свою энергию, чтобы сделать счастливым Ральфа Харта и научитьсяуправлять фазендой.

Жизнь порой бывает удивительно скупа – целыми днями, неделями,месяцами, годами не получает человек ни единого нового ощущения. А потом онприоткрывает дверь – и на него обрушивается целая лавина. Именно так случилосьу Марии с Ральфом Хартом. Минуту назад не было ничего, а в следующую минуту –столько, сколько ты и принять не можешь.

Запись в дневнике Марии, сделанная сразу после того, как онаотбросила скучную книгу:

Я встретила мужчину и влюбилась в него. Я позволила себе этуслабость по одной простой причине – я ничего не жду и ни на что не надеюсь.Знаю – через три месяц, а буду далеко отсюда и он станет для менявоспоминанием, но без любви больше жить не могу, я и так уже на пределе.

Пишу для Ральфа Харта – так зовут этого мужчину. Я неуверена, что он еще раз придет в заведение, где я работаю, но, даже еслипридет, впервые в жизни от этого ничего не изменится. Мне достаточно любитьего, мысленно быть с ним рядом и украшать этот прекрасный город его лаской, егословами, отзвуком его шагов... Когда я уеду из Швейцарии, он обретет облик,имя, я вспомню, как пылали дрова в камине. Все, что я пережила здесь, всетяготы, через которые мне пришлось пройти, никогда не станут вровень с этимвоспоминанием, даже близко к нему не подойдут.

Мне хочется сделать для него то, что он сделал для меня. Ядолго думала и поняла, что в то кафе зашла не случайно – самые важные встречиустраивают души, еще прежде, чем встретятся телесные оболочки.

Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мыдоходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться. Встречиждут нас – но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы приходим вотчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот – чересчур радуемся жизни,проявляется неизведанное и наша галактика меняет орбиту.

Все умеют любить, ибо получают этот дар при рождении.Кое-кто распоряжается им довольно искусно, большинству приходится учитьсязаново, воскрешая в памяти приемы и навыки, но все – все без исключения! –должны перегореть в пламени былых страстей, воскресить былые радости и горести,падения и подъемы – и так до тех пор, пока не нащупают путеводную нить,таящуюся за каждой новой встречей... Да, эта нить существует.

И вот тогда плоти станет внятен язык души. Это и называетсясловом «секс», это я и смогу дать человеку, вернувшему меня к жизни, хотя ондаже не подозревает, сколь важна была его роль в моей судьбе. Он просит меня обэтом; он это получит; я хочу, чтобы он был счастлив.

* * *