Бесстрашная - Робин Грейди

Они продолжали ласкать друг друга то стоя, то сидя и, наконец, упав на простыни. Он вновь открывал для себя ее тело: каждый изгиб и каждую впадину. Либби наслаждалась моментом, мечтая лишь об одном: чтобы это никогда не кончалось. Алекс нежно перевернул ее на живот и начал покрывать горячими поцелуями ее спину. Воспоминания об этом моменте навсегда пронзят ярким светом ее жизнь.

Когда их губы встретились вновь, искры страсти сжигали ее изнутри и желание почувствовать его плоть в своем теле достигло апогея. Он вытянулся и лег на нее, начиная двигаться в нарастающем темпе, по мере того как волна наслаждения постепенно становилась все выше и выше, готовая рухнуть с головокружительной высоты и смыть ее потоком, возрождая заново. Он прошептал ее имя и, вложив всю свою силу в последние движения, заставил ее потонуть в крике наслаждения.

Алекс все еще чувствовал, как пульсирует в оргазме каждая клеточка его тела, целуя ее брови, ее щеки. Когда он вздрогнул последний раз, она провела пальцами по его покрытому щетиной подбородку и, все еще тяжело дыша, прикоснулась к его губам в последний раз.

Его губы пробежали по ее щеке. По подбородку. Он что-то прошептал ей на ухо, почти заставив поверить в то, что она есть и всегда будет самым важным в его жизни. Когда он, наконец, перекатился на бок, она собралась с мыслями и села. Увидев, что она поднимает белье с пола, Алекс тоже поднялся.

– Не одевайся, – тихо сказал он. – Если у тебя назначены сегодня встречи, отмени.

– Сегодня я свободна, – сказала Либби, застегивая бюстгальтер.

Алекс наклонился вперед и пробежался пальцами по ее спине.

– Ложись обратно. Я хочу побыть с тобой.

Боже, как соблазнительно это звучало! Но она уже все решила. Она повернулась и посмотрела ему в глаза:

– Алекс, больше подобное не произойдет.

– О чем ты?

– Правильно это или нет, но мне очень хорошо с тобой. Ты заставляешь меня забыть обо всем. Почти обо всем. Этого почти достаточно… – Эмоции застряли комом в ее горле.

– Почти достаточно для чего?

– Чтобы забыть, как ты со мной поступил.

«Как ты меня использовал».

– Либби, боже, я сделал то, чего хотела ты. Я не был уверен, что мое плечо восстановлено, я бросил все и вернулся. Вернулся к тебе.

– Ты не должен был так поступать изначально.

– Ты правда не понимаешь, что я испытываю?

– Я знаю, что значит быть на вершине успеха и что чувствуешь, когда почва уходит из-под ног. Это невероятно тяжело и больно. Я через это прошла.

– Не говори так, словно я списан со счетов. Словно я – лузер и у меня нет будущего.

Конечно, в его глазах она – лузер.

Стиснув зубы, Либби всунула ноги в узкие брюки. Она не станет этого слушать. Не станет наблюдать за тем, как цепляется Алекс за свои титулы даже за дверями спальни.

– Я не понимаю, почему ты не можешь просто забыть о случившемся.

– Так же как ты надеешься, что обо всем забудет Анабель?

Она повернулась и увидела, как его могущественный силуэт стал еще больше на фоне пробивающегося из-за занавесок света. Часть ее бравады улетучилась, когда он пересек кровать и, кипя от ярости, склонился над ней.

– Черт побери, я ведь извинился. Все объяснил. Чего ты еще хочешь от меня?

Либби смерила его внимательным взглядом. Он не слепой и не глупый. И если он не понимает, чего она хочет, чего хотела бы любая женщина на ее месте, она не собирается ему подсказывать.

– Я ничего от тебя не хочу.

Она увидела, как пульсируют его желваки и заволакиваются мрачной предгрозовой тучей его глаза. Внезапно словно дыхание покинуло его тело и, после нескольких мучительных мгновений, он произнес:

– Ты хочешь наказать меня за то, что я сделал. Но, Либби, ты наказываешь нас обоих.

– Наказываю? Или защищаю?

Он схватил ее за предплечья и ухмыльнулся:

– Только не говори мне, что ты сожалеешь о том, что случилось сегодня. Не говори, что ты на самом деле хочешь уйти.

– Ты прав. Я хочу остаться. – Но она не могла забыть ни Скотта, ни Лео, ни то, как Алекс поступил с ней две недели назад. – Не важно, как сильно я хочу быть с тобой… Я не могу больше открываться подобной боли.

Что он сделает на этот раз? Повернется к ней спиной? Прогонит? Прежде чем она смогла изобрести третий вариант, его губы обрушились на ее губы, без спроса и извинений.

Его ласка была подобна мощному водовороту, который засасывает в себя все воспоминания и боль прошлого, оставляя место лишь чувственному экстазу. Алекс крепко сжал ее в своих объятиях, убеждая в том, что она не сможет уйти от него, потому что он не отпустит ее.

Когда он наконец оторвался от нее, комната кружилась в бешеном ритме. Его ладони скользнули по ее плечам, по шее, и, когда она посмотрела ему в глаза, увидела знакомый уверенный блеск победителя, привыкшего получать все.

– Ты и теперь боишься, что я причиню тебе боль?

– Я и не говорила, что ты сделал это намеренно, – сказала Либби, чувствуя свою беспомощность. – Но это не значит, что не будет повторения.

– Я не позволю тебе сделать это. Не позволю оттолкнуть меня.

– Нет. Ты предпочтешь удерживать меня рядом с собой до тех пор, пока снова не займешься тем, что единственное имеет для тебя значение.

– Черт побери! Элизабет! Почему с тобой так сложно?

– А ты бы предпочел, чтобы я вела себя как Анабель?

Его голос зазвучал угрожающе низко.

– Не вмешивай сюда мою сестру. Ты ничего не знаешь об Анабель.

– Что хуже всего – ты тоже.

– Не меняй тему.

– Ты используешь людей, Алекс. Для достижения цели ты готов использовать любого не задумываясь. Ты использовал Картера Уайта. Использовал Эли Сталь. Использовал своих фанатов и деньги, чтобы взгромоздить стену между прошлым и настоящим. Ты нанял меня, чтобы использовать…

– Неправда! – Его рев эхом прокатился по пустынной спальне, но решимость во взгляде Алекса померкла, когда он отвел глаза. – Это было до того, как я узнал тебя.

Либби окаменела. Почему она почувствовала разочарование? Она ведь об этом знала. И тогда. И сейчас. Она была лишь средством достижения цели для Алекса, игрушкой в его манипуляциях.

Когда он глухо откинулся обратно на кровать, Либби поняла – у нее нет больше ни сил, ни желания бороться. Все, что осталось, – это глухая боль и приятие неизбежного. Она поднялась и не оглядываясь вышла из спальни, спустилась по лестнице и прошла на улицу в последний раз.

Она поняла, почему Алекс чувствовал себя счастливее, настроив защитных барьеров. Она тоже так поступала. Это защищает от боли. Но как бы ни старался Алекс делать вид, что он цельный, гармоничный человек, она наконец осознала горькую правду: ему сейчас больнее, чем когда-либо было ей.