Конец лета - Розамунда Пилчер

– Ты о чем-то хотел поговорить?

Кузен улыбнулся и, ничуть не смущаясь, немного приподнялся. Зачем он полез в карман?

– Я приготовил подарок. – Синклер вытащил футляр и раскрыл его. Мне показалось, что я вижу кусочек неба, расцвеченный сверкающими звездами.

На миг у меня закружилась голова, я словно стала куда-то проваливаться. Сделав над собой усилие, я с трудом произнесла:

– Но, Синклер, оно предназначается не мне!

– Конечно тебе. Смотри! – С этими словами кузен вынул кольцо, небрежно бросив футляр на приборную доску, и, прежде чем я смогла остановить его, взял мою левую руку и уверенно надел кольцо на безымянный палец. Я попыталась было снять его, но Синклер сжал мои пальцы, так что камни больно врезались в кожу.

– Оно не может быть моим...

– Оно твое, и только твое.

– Синклер, нам надо поговорить.

– Поэтому я привез тебя сюда.

– Нет, я не об этом. О Тессе Фарадей.

Если я рассчитывала, что шокирую его, то ошибалась.

– Что тебе известно о Тессе Фарадей? – В его словах я услышала скорее снисхождение, чем огорчение.

– Мне известно, что у нее будет ребенок. Твой ребенок.

– И как ты это узнала?

– Когда раздался тот ночной звонок, я решила снять трубку, но ты опередил меня. Я услышала по параллельному аппарату... как она... сказала тебе...

– Так это была ты? – с облегчением выдохнул он, видимо разрешив для себя какую-то дилемму. – Я подумал, что это помехи на линии. Очень тактично с твоей стороны, что ты не стала слушать дальше.

– И как ты собираешься поступить?

– Как? Да никак.

– Но у этой Девушки будет ребенок!

– Дорогая Дженни, мы не знаем, чей это ребенок.

– Но он может быть твоим.

– О да, может. Но это еще ничего не значит. Я не собираюсь расплачиваться за чужие ошибки.

Я вспомнила Тессу Фарадей, веселую симпатичную девушку, доверчиво прижимающуюся к Синклеру. Удачливая спортсменка, покорившая весь горнолыжный мир. Молодая особа, которую восторженно приняла моя бабушка. «Прелестная девушка» – так бабушка отозвалась о Тессе, а она редко ошибается в людях. Это никак не вязалось с тем образом, который Синклер пытался мне навязать.

– Ты говорил с ней? – осторожно спросила я.

– Как не говорить, говорил, конечно.

– И что она ответила?

– Она ответила, – пожал он плечами, – что если я так считаю, то она примет меры.

– Неужели ты так все и оставил?

– Да. Мы так все и оставили. Не будь наивной, Джейн. У нее довольно богатый сексуальный опыт. Она разумная девушка. – Все это время Синклер не отпускал мою ладонь, но вот его хватка ослабла, я принялась сжимать и разжимать затекшие пальцы, а он поглаживал указательным пальцем кольцо, словно желая поплотнее насадить его. – Как бы там ни было, я сообщил ей, что женюсь на тебе.

– Что ты сказал?

– Дорогая, сообщил Тессе, что женюсь на тебе.

– Ты не имел права так поступать... ты даже не спросил меня!

– Конечно, я спросил тебя. О чем, по-твоему, мы говорили на днях? Что, по-твоему, я делал?

– Прикидывался.

– Нет... я не шутил. Ты сама это прекрасно знаешь.

– Ты не любишь меня.

– Нет, я люблю тебя, – заверил он, стараясь придавать голосу убежденность. – Находиться возле тебя, после того как ты вернулась в «Элви», – это самое лучшее чувство, которое я когда-либо испытывал. Ты такая непосредственная, Дженни. Иногда ты наивна, как ребенок, но временами изрекаешь удивительно мудрые вещи. Когда ты рядом, у меня душа поет. И ты очень симпатичная. Еще ты понимаешь меня лучше, чем я сам. Разве все это не важнее любви?

– Но если ты женишься, то это на всю жизнь.

– Что из того?

– Ты, должно быть, любил Тессу Фарадей, а теперь не хочешь иметь с ней ничего общего...

– Дженни, ты не права.

– Почему это? Объясни, в чем я не права?

– Тесса хорошенькая, веселая, с ней всегда легко. Мне было приятно в ее обществе... но на всю жизнь... нет.

– Зато ребенок останется с ней всю жизнь.

– Я уже сказал тебе, что, скорее всего, он не мой.

Было очевидно, что Синклер считал себя неуязвимым. Я решила действовать по-другому:

– Допустим, Синклер, просто допустим, что я не захочу выйти за тебя. Как я недавно говорила, мы же двоюродные брат с сестрой!

– Прецеденты имеются... – упрямо возразил он.

– Мы слишком близкие родственники... Я боюсь рисковать.

– Я люблю тебя! – крикнул Синклер.

Мне еще никто никогда не признавался в любви. Раз сто в самых тайных мечтах я представляла, как это произойдет, но на подобное не рассчитывала.

– Но... но я тебя не люблю.

– Звучит не очень убедительно, – улыбнулся он.

– Тем не менее это так. Можешь не сомневаться.

– Неужели ты не поможешь мне?

– О, Синклер, помощь нужна не тебе.

– Вот здесь ты ошибаешься. Мне она еще как нужна. Если ты не выйдешь за меня, мир рассыплется на тысячу кусочков.

Эти слова гораздо больше походили на выражение любви, но я уже не верила, что они идут от чистого сердца.

– Ты говоришь это в буквальном смысле, так?

– Какая ты проницательная, Джейн. Да, я говорю буквально.

– Почему?

Внезапно Синклер смешался, отпустил мою руку, словно ему наскучило держать ее, и принялся искать сигарету. Наконец он нашарил пачку в кармане пальто и, прикурив, коротко бросил:

– Потому.

Устав ждать разъяснений, я повторила вопрос:

– Почему «потому»?

Синклер глубоко вздохнул:

– Потому что я по уши в долгах. Потому что я обязан найти деньги и рассчитаться с кредиторами или погасить долг ценными бумагами, которых у меня нет. Если эта история всплывет наружу, а она всплывет как пить дать, то шеф вызовет меня на ковер и печально сообщит, что в моих услугах больше не нуждаются. Вот и все.

– Ты даешь понять, что окажешься без работы?

– Ты не только проницательная, но и сообразительная.

– Но... откуда у тебя долги?

– Сама-то как думаешь? Ипподром... карточные игры...

Его слова звучали довольно невинно, но я решила докопаться до истины:

– И сколько ты просадил?

Он назвал цифру, от которой у меня волосы встали дыбом.