Представь, что мы вместе - Карен Бут

Как она смотрела на него в тот день в ванной… Тогда он по своей мужской наивности решил, что легко переспит с ней и отпустит. Десятидневный срок сильно тому способствовал. Откуда ему было знать, что Саре достаточно и трех дней, чтобы привязать его к себе.

Привязать и уехать в Бостон.

На кухонной столешнице завибрировал телефон. Пульс Эйдена ускорился втрое. Может, Сара? С сыном на руках он буквально вбежал на кухню.

Анна.

– Привет, – сказал Эйден. – Не рановато для звонков?

– Я была уверена, что вы уже встали. Ну как ты там?

Усадив Оливера в детское кресло, Эйден сел на барный стул лицом к сыну.

– Ты про маму? Все хорошо. В конце концов, я столько лет к этому готовился. Для меня это как облегчение. Теперь мы, по крайней мере, можем спокойно созваниваться и встречаться.

Анна выдохнула в трубку:

– Я очень рада. Послушай, я хочу поговорить кое о чем. Джейкоб просил не поднимать эту тему. Признаться, мы чуть не поругались из-за этого. Но я не могу молчать.

– Господи, о чем ты?

– О Саре, Эйден. Не отпускай ее в Бостон сегодня. Или предложи встречу в ближайшие дни. Я знаю, что ты мне ответишь, но, Эйден, эта Сара не обычная девушка. Это настоящая хранительница очага. Я не хочу, чтобы ты терял ее просто из холостяцких убеждений.

Эйден представил, что в эту минуту выражало его лицо. Не удивление, а абсолютный шок.

– Анна, о чем ты говоришь?

На другом конце линии Анна издала стон усталости.

– Я видела, как вы смотрите друг на друга. А после истории с мамой Сара была первой, к кому ты пошел. Тогда ты не раздумывал, Эйден. Ты не сомневался. Понятно, что вы любите друг друга.

– Как можно понять это со стороны?

– А разве я не права? Будешь отрицать, что у вас чувства друг к другу?

Эйден задумался.

– Да, наверное, у нас чувства. Но это не любовь. К тому же уже поздно. Она уехала.

– Что?! – воскликнула Анна так громко, что Эйден чуть не выронил трубку.

– Анна, прошу тебя, тише.

– Ты ее отпустил? Как можно быть таким глупцом? Почему, Эйден? Почему?

«Потому что она призналась мне в любви, а я не мог ответить ей тем же».

– Прошло слишком мало времени, – ответил он вслух.

– У вас чувства, а ты говоришь про время? Эйден, я люблю тебя, но, кажется, ты запутался.

– Да. Наверное, ты права. Я просто боюсь ошибиться. Сара много для меня значит, но… Я не могу ей признаться в любви, если я не уверен. Я даже не знаю, что чувствуешь, когда любишь. Все говорят: «Ты сам поймешь, когда придет любовь». Так вот, с Сарой я этого не понял.

– Тогда я спрошу тебя так. Как ты себя ощущаешь после ее отъезда?

– Ужасно. Как будто у меня вырвали сердце.

– А как атмосфера в доме?

– Такая же. Я хочу взять Оливера и переехать на время.

– А что тебе хочется больше всего?

– Чтобы она была рядом.

«О боже! Это что, любовь?»

Эйден посмотрел на сына, бьющего по столу деревянной ложкой.

«Какой же я идиот!»

За последние десять дней он часто говорил себе эти слова. И каждый раз придумывал опровержения. Но теперь опровержений не было. Отпустив Сару, он лишал Оливера идеальной мамы. Он лишал себя женщины, понимающей и любящей его со всеми недостатками. Оливер любил его без всяких условий. Так же любила его Сара.

– Тебе нравится твое состояние? – спросила Анна. – Если нет, то ты знаешь, что делать.

– Нет, не знаю. Я все испортил. Она призналась мне в любви, а я ничего не ответил.

Эйден слышал, как сестра убрала трубку и выругалась.

– Анна, это конец? – спросил он. Совесть съедала его изнутри. Он обидел единственную женщину, которую любил. – Или что-то можно исправить?

– Приползи к ней на коленях.

– На коленях?

– Образно, – протянула Анна, как в разговоре с маленьким мальчиком. – Хотя можешь и приползти. С цветами. С украшениями. С конфетами. С сертификатом на массаж. И вымаливай прощение.

– Думаешь, она простит?

– Не знаю. Но если не попробуешь, жалеть будешь всю жизнь. Через полчаса мы с Джейкобом можем быть у вас. Готовься ехать в Бостон.

Повисла недолгая пауза.

– Не надо, – сказал в трубку Эйден. – Оливер поедет со мной.

Сара пришла в офис «Камы» в воскресенье утром. Хотя офисом это назвать сложно. Старый склад, взятый в аренду на год. Выспаться не получилось. Слишком много грустных мыслей роилось в голове. Слишком много боли скопилось в сердце. Боли, от которой в аптеке нет лекарства. Потеря Оливера и Эйдена – самое худшее, что случалось с ней жизни.

Она включила свет в швейной комнате – в швейном цехе, как называли его сами швеи. Обошла массивные кроильные столы, ласково пнула коробку с одеждой, готовой к отправке. И пошла в свой кабинет работать. Ведь чтобы добиться успеха, нужно много работать.

Успех. Теперь это слово как будто потеряло смысл. Притворство и показушность, вот что такое успех. Ее сердце не хотело этого успеха. Внутри было пусто, как никогда. Пусто, когда на горизонте замаячила такая перспектива! От этого было особенно противно.

Были в ее жизни падения, но не такие.

Ночью Сара не знала, откуда берется столько слез. Не знала, что сердце может так сильно болеть и не остановиться. Второй раз жизнь преподала ей урок – показала, что значит давать и давать, не получая взамен ничего.

Сара была повержена.

Судьба компании казалась теперь пылью, летающей в воздухе. Зачем отдаваться тому, что не очень-то тебе нужно? Ведь по-настоящему ей нужны только Эйден и Оливер.

Она протерла монитор ноутбука, полила орхидею в горшке. Даже пол подмела – словом, делала все, чтобы только отвлечься. Не думать о тех двух ночах с Эйденом. Потому что это был не просто секс, она это знала. И знала, что для Эйдена это тоже был просто секс.

– Доброе утро!

От испуга Сара подпрыгнула. В дверях стояла Тесса со своей фирменной улыбкой.

– Господи, Тесса, ты меня напугала! – Сара приложила ладонь к груди, в которой колотилось сердце. – Сегодня воскресенье, почему ты не дома? Завтра тяжелый день, нам надо…

– Я пришла не работать, – перебила Тесса. – А впустить к тебе гостя. Он сказал, что сама бы ты его не впустила.

– Что? Кого?

Из-за стены вышел Эйден с Оливером на руках.

– Я должен был привезти тебе сына, – сказал он, не здороваясь. – Оливер скучает по тебе. И я тоже.