Завещание Казановы - Вера Колочкова

Он быстро направился к двери, и Арина с тетей Симой пошли за ним. Соня сидела за столом, глядела на нее в ожидании. Арина вдруг испугалась, не зная, что ей сказать… И вообще, эта Соня в курсе, что там не просто так завещание, а на большие деньги завещание? Наверное, в курсе, если так трепещет надеждой.

– Вы узнали что-нибудь, Арина? – нетерпеливо спросила Соня.

– Да… Скорее всего, Кирилл есть в завещании. Но оно у нотариуса, надо ждать полгода.

– Я знаю, что надо ждать полгода. Я просто хотела уточнить. А можно, я запишу ваш телефон, Арина? Мало ли, вдруг пригодится.

– Хорошо, давайте.

– У вас телефон далеко?

– Нет… Вот он, в кармане.

– Тогда запишите мой номер, я продиктую… И кликните вызов. Я потом ваш сохраню… И вы мой тоже сохраните, может, пригодится. Нам же все равно придется рано или поздно общаться по поводу… Ну, сами понимаете… Мы же не знаем, что там, в завещании.

– Да, конечно. Диктуйте, Соня. А где Кирилл? Я его не вижу.

– А он ушел. Я не смогла его удержать. Он вообще стал в последнее время неуправляемый. То молчит целыми днями, то в компьютер уставится… И сказать ничего нельзя, сразу хамит… Очень трудно растить сына одной, Арина. Никому такой судьбы не пожелаю. Так вы кликнули мой номер со своего телефона, надеюсь?

– Да…

– Что ж, спасибо. Я тоже, пожалуй, уйду по-английски. Кстати, вас эта девушка искала… Черненькая такая…

– Женя? А где она?

– Не знаю. По-моему, на лестничной площадке, с курильщицами стоит. Она тут со всеми перезнакомилась… И даже с Кириллом поговорить успела… Хорошая девочка, только странная немного. А впрочем, это не мое дело… Всего доброго, Арина. Я ухожу.

– Идемте, я вас провожу.

На лестничной площадке стояли Женя, Лена и еще какая-то молодая женщина, очень похожая на Лену. Скорее всего, сестра. Лена курила, нервно затягиваясь, и, видимо, говорила о чем-то с Женей, пока они с Соней не вывалились из двери на лестничную площадку.

– Ой, а я тебя потеряла, Арин, – улыбнулась ей Женя, отмахиваясь от табачного дыма.

– Я с дядей Филей в другой комнате разговаривала. Ты бы не стояла здесь, Жень. Накурено. Тебе вредно.

Лена чуть сощурила глаза, дрогнула уголками губ, отвернулась к подоконнику, стряхнула пепел в железную банку. Потом произнесла тихо, с едва заметной издевкой:

– Да, Арина, так мы и живем… Курим на лестничной площадке. Собирались с Игорем дом за городом покупать, варианты искали… Но не успели. Простите.

– Лена, я ж не к тому… Просто Жене действительно нельзя дышать табачным дымом.

– Да ради бога. Нельзя – так нельзя, мне-то что.

Лена небрежно затушила сигарету, шагнула к двери, дернула ее на себя. Арине отчего-то стало неловко, будто она ее прогнала. Шагнула за ней и остановилась, махнув рукой. Ладно, пусть будет, как будет. Кто ей эта Лена, в конце концов? Подумаешь, пятая отцова жена… На всех жен не наздравствуешься.

Женя стояла, глядела на нее растерянно.

– А мама где, Жень?

– На кухне сидит, разговаривает с кем-то. Плачет… По-моему, она лишку в себя приняла от горя.

– А ты, говорят, с Кириллом поговорила?

– Ну да… было дело.

– И как он тебе?

– Да не поняла я. Странноватый парень, себе на уме.

– А о чем вы говорили?

– Не помню… Так, о ерунде какой-то.

– А почему ты сделала вывод, что он странноватый?

– По интонации ответов на вопросы. В основном я вопросы задавала, а он отвечал. И отвечал слишком раздраженно, можно сказать, хамил. Да оно и понятно – кто я ему? Чужая…

– А я не успела с ним пообщаться… Жаль…

– Ничего, успеешь еще. Он же твой брат. Чего вам теперь делить?

– Да нам и раньше делить нечего было… Ладно, разберемся. Что-то устала я, Жень… Может, домой поедем?

– Да как скажешь, Арин… Иди за мамой, а я вас в машине подожду.

– Нет, лучше пойдем за мамой вместе. Боюсь, я одна не справлюсь.

– Хорошо…

– Ой, я ж тебе не сказала! Оказывается, я скоро буду страшно богата, Жень…

– Да?

– Да, да… Папе досталось большое наследство, и через полгода завещание вступит в силу. Знаешь, он мне звонил и говорил про завещание, а я не придала значения.

– Вот как? Очень, очень интересно… Рада за тебя… – кивнула Женя, холодно улыбнувшись.

– Женя, ты не ухватила мою мысль! Я хотела сказать, что теперь мы все сможем, у нас все получится! Я и тебе смогу помочь, и ребеночку твоему.

– Спасибо. Спасибо, Арина. А что, твой отец был состоятельным человеком?

– Нет, совсем нет… Но так получилось – для него неожиданно. Я потом тебе все расскажу, ладно? А сейчас идем за мамой. Только при ней ни о чем больше меня не спрашивай, ладно? Тем более про наследство…

– Да конечно, конечно. Я и без того поняла суть ваших взаимоотношений. Идем…

* * *

Соня позвонила через два дня, проговорила в трубку едва слышно:

– Арина, я вам должна сообщить… Кирилл погиб… Вас, наверное, к дознавателю вызовут, я дала ваш телефон… Будьте готовы, Арина…

– Погодите… Погодите, Соня! Как это – погиб? Когда? Я не понимаю!

– Не кричите, ради бога, я едва держусь… Только на лекарствах… Не кричите, я все слышу. Кирилл погиб, он разбился. Упал с шестнадцатого этажа.

– Упал? Как упал?

– Это сейчас выясняют. Вам позвонят, и я вас прошу ответить на звонок… Имя дознавателя – Миронов Сергей Васильевич. Я, собственно, поэтому и решила вам сообщить… Вернее, предупредить… Чтобы вы не удивлялись.

– Господи, Соня, но как же это?.. Как мне жаль…

– Да ладно. Давайте будем честны друг перед другом, Арина. Вы же моего сына не знали, и знать не хотели. Ни вы, ни ваш отец. Что уж теперь…

– Но это же неправда, Соня… Отец хотел…

– Вы собираетесь обвинить меня в том, что я запрещала вашему отцу видеться с Кириллом? Да, запрещала, я не отрицаю. И это вполне объяснимо – я на него была обижена. Да, это женские эмоции, не спорю. Но когда человек желает общаться со своим сыном, он это делает, несмотря ни на какие запреты. Или я не права?

– Вы правы, Соня, правы… Скажите, а когда похороны?

– Вы что, хотите прийти?

– Да… Он же мой брат.

– Опять лукавите, Арина. Если бы вы были ему настоящей сестрой, вы бы… А впрочем, не важно. Простите, ради бога, у меня в сознании что-то повернулось от горя. Конечно, приходите, если хотите, теперь уже нет никакой разницы. О дне похорон я вам сообщу. Мне еще не разрешили его хоронить. Дознаватель сказал, что надо выяснить все обстоятельства. Ждите его звонка, Арина.