Есть совпадение - Эмма Лорд

Я вскидываю брови. Обо мне можно сказать многое, но уж точно не это. Во всяком случае, глядя на мои оценки, уверена, можно возразить, что я вовсе не тревожная. Однако Лео не отступает, приподнимая бровь в ответ.

– Я имею в виду, ты моя… мы лучшие друзья. Я знаю, что мы с Конни шутим по поводу того, что ты уходишь от решения проблем, но это своего рода тревога, понимаешь? Думаю, что иногда ты бываешь подавленной и… избегаешь чего-то. Закапываешь их.

Это больно, и он это знает. Вот почему он говорит это так мягко, и почему дает мне возможность сказать, что он неправ, хотя мы оба знаем, что это не так. Доказательство можно найти во многих вещах, но прежде всего в расстоянии между нами – не в физической отдаленности, а в расстоянии, которое я сама же создала.

Не рассказывала Лео о Савви. Не рассказывала о своих чувствах, когда они появились. Не рассказывала все эти месяцы, и с тех пор они стали только сильнее.

– Конни сказала, что я просто пуффендуец, – напоминаю я, пытаясь отмахнуться от этого.

– Конечно, она же истинный слизеринец. Плюс она живет, чтобы сражаться за тебя в твоих битвах. – Лео смотрит на меня с вызовом. – Ты же знаешь, что мы всегда на твоей стороне, верно? Но есть вещи, в которых ты должна признаться себе.

Мы оба знаем: он не имеет в виду, что я лгу насчет Савви.

Но эта натянутость между мной и Лео – я избегаю признать ее не ради себя. Ради него. Потому что он прав, как и тогда, когда сказал это сразу после БНИ. Мы лучшие друзья. А быть чьим-то лучшим другом – это ответственность, целая жизнь секретов, обещаний и общих моментов, которыми делятся осознанно. Своего рода контракт. «Это тот статус, который ты занимаешь в моей жизни; это те вещи, которые будут в безопасности, если я о них тебе расскажу».

Сейчас таких вещей слишком много, и они врезаются в мое сердце. Все эти хрупкие, драгоценные моменты, разделенные между нами троими, годы, которые превратились во что-то более определенное, чем время, но настолько неустойчивое. Все это может рухнуть за то время, которое мне потребуется, чтобы посмотреть на Лео и сказать ему: «Кажется, я влюблена в тебя».

Эта мысль настолько громкая, что я вздрагиваю, будто кто-то прокричал ее мне в ухо. Лео наблюдает, и мое сердце подскакивает к горлу, так как я боюсь, что он это услышал. Или что это так же ясно написано у меня на лице, как и звучит в голове.

– Эбби…

Он снова это делает. Сражается в моих битвах за меня. Дает мне возможность сказать все, что нужно сказать.

Я делаю вдох. Моя грудь расширяется, будто воздух может что-то изменить, если я с его помощью расскажу правду. Есть два варианта: либо я не нравлюсь Лео и буду раздавлена этим. Или я действительно нравлюсь Лео, а это значит Конни солгала.

В любом случае, я проиграю. Единственный способ не дать всему развалиться – вообще ничего не говорить.

Я перевожу дыхание.

Небо вспыхивает, раскат молнии проносится по воде, разветвляясь на столько частей, от чего кажется, будто земля раскололась. Гром раскатывается вдалеке, и его грохот долетает только через несколько долгих секунд, поглощенный землей, но глубокий и звучный, потрескивающий в наших костях.

– Ни хрена себе! – восклицает Лео.

Я издаю вздох, соглашаясь с ним. Я могу сосчитать на пальцах одной руки все грозы, что помню в Сиэтле. Еще одна молния окрашивает небо в розовый цвет, делит его на осколки, и я понимаю, что могу прожить еще сотню лет и никогда не стать свидетелем чего-то столь же захватывающего, как это.

Мы опускаемся обратно на скамейку, а мое сердце стучит как барабанная дробь, будто оно связано с грохотом в земле. Лео придвигается ближе, и я жду, что он вывалит на меня очередную порцию информации – что-нибудь о штормах и разгерметизации, или почему в Сиэтле они случаются так редко – но вместо этого он крепко обхватывает меня рукой, притягивая к себе. Я расслабляюсь, окутанная его теплом, прежде чем успеваю начать сомневаться, погружаясь в украденный момент, в странное ощущение, которое заставляет чувствовать, что остальные не в счет.

– Ты должна воспользоваться камерой, – тихо говорит он мне в волосы.

Я качаю головой, уткнувшись ему в плечо. Мы сидим, наблюдая, как вспышки света пронзают темноту и скользят по воде, мы вдвоем в безопасности в сумерках, пока буря проходит где-то вдали от нас. Я вдыхаю липкое тепло воздуха, запахи хвои и электричества и боль чего-то глубокого от осознания, что ни один вид, который я могу запечатлеть, никогда не сравнится с этим чувством – видеть моими глазами и видеть его глазами, а потом оказываться в мире, где наши взгляды, сливаясь, создают что-то общее.