Невозможный Роман - Юлия Резник

Резиденция Кошманов находилась за городом и представляла собой огромную закрытую территорию, примыкающую к заповеднику и реке. Если верить сообщениям в желтой прессе, здесь жили оба брата Кошмана с семьями и сама царица Тамара. Вот, где был настоящий дворец! Архитектор Поляков замер в восхищении. Взгляд профессионала, кажется, отметил все… И шикарный дворцовый ансамбль, в котором происходил сам праздник, и два огромных дома, расположенных симметрично, по обе стороны от центрального здания, и конюшни, мимо которых он проезжал, и пруд, и чудесный парк…

- Живут же люди, - присвистнул Поляков, не совсем понимая, где ему следует припарковаться. К счастью, Роману помогли. Пожилой мужчина в униформе растолковал, что ехать нужно сразу к дому, а там отдать ключи служащему, который все сделает сам. Поляков понятливо закивал и сделал так, как велели. Пока он добрался, окончательно стемнело. В саду зажглись фонари, включилась подсветка на фасадах. Стараясь не думать о том, сколько нулей содержит счет Кошманов за электричество, Роман взлетел по ступенькам. Конечно же… ни одного знакомого. Если не считать лиц, которые раньше он мог видеть только по телевизору. Роман чувствовал себя чертовой Золушкой, попавшей на бал.

Гости переговаривались, сбившись в группки, шутили, практически не обращая внимания на скользящих, будто тени, официантов. Поляков посмотрел на это все дело и, остановив одного – взял с подноса сразу две тарталетки. В одной он опознал черную белужью икру, во второй – а черт его знает! Сунул в рот и чуть не подавился от неожиданности, услышав сильный, немного скрипучий голос за спиной:

- Добрый вечер, Роман Георгиевич.

- Добрый вечер… Кхе-кхе… - сглотнул остатки тарталетки Поляков.

- Вы пришли…

- Спасибо, что пригласили.

- Неужели вы приехали один? Приглашение распространялось и на вашу спутницу…

- К сожалению, у нее уже были планы на этот вечер. Семейный праздник, - не соврал Поляков. Он попытался представить Аглаю в платье с перьями, как во-о-н у той кхм… госпожи, или обвешанной с головы до ног бриллиантами, и… не мог. Вся эта мишура была совсем не для Глаши… Он и сам чувствовал себя не на месте, что уж говорить про нее? Аглая была бы здесь чужеродной, как канарейка среди павлинов. Его маленькая пугливая канарейка…

Роман улыбнулся Царице Тамаре и скользнул взглядом дальше, по знакомым-незнакомым лицам, пока не уперся в… портрет.

- Невинная… - прошептал он, как зачарованный, шагая к полотну. У него была репродукция этой картины, а это… - Подлинник, - неверяще прошептал Роман. Впрочем, чему он удивлялся? Царица Тамара – вдова Васильева. Было логично, что его работа находилась в семье. – Я думал, ее продали на Сотбис еще в две тысячи пятом.

- Да. Но пару лет назад нам удалось выкупить эту картину, – улыбнулась чему-то своему Тамара Егоровна, следуя за Поляковым по пятам.

- Невероятные… Они просто невероятные…

Не уточняя, о каких «они» толкует Роман, ведь это и так всем было понятно, Царица Тамара кивнула головой.

- Знаете ли вы, как много людей ошибаются, полагая, что здесь изображена я?

- А разве нет?

- Нет. Я так никогда не смотрела… Позировала мужу, да… Но все ведь смотрят не на это, правда? Все дело в глазах. Это они манят и притягивают чужие взгляды.

- Александр Васильевич писал их с кого-то другого?

- С нашей дочери. Он ее обожал… Ох, а вот и она. Аглая…