Хозяин моей невинности - Ксения Богда

Ника

С этого дня начались мои хождения по мукам. И это касалось совсем не учебы. В этом плане преподаватель был очень умным и умел завлечь. Мы разбирали с ним бесконечные графики, он объяснял нюансы некоторых вопросов. Иногда даже подлавливал меня на закавыке. Под конец консультаций у меня пухла голова от количества информации, которую Тимур Арсеньевич пытался вдолбить мне.

Все это время я ночевала в гостинице, что изрядно сократило мои финансы, но успокаивало то, что я прошла комиссию, и сейчас шла в универ после своей первой смены. Я не ожидала, что будет так тяжело. Ужасно хотелось упасть прямо посреди улицы и уснуть. За всю ночь я ни разу не присела, и сейчас глаза слипались, а ноги тряслись от усталости. Зайти домой за одеждой так и не рискнула, поэтому зашла в самый дешевый гипермаркет и приобрела себе джинсы и парочку водолазок и футболок. Они не требовали тщательного ухода и не занимали много места.

Первые две пары стоически отсидела и умудрилась не уснуть. Дальше предстояла снова пара Тимошина, и меня терзали смутные сомнения, с моей-то удачей рядом с ним. Преподаватель быстрым шагом зашел в аудиторию. Под мышкой был зажат ноутбук. Волосы слегка взъерошены, что придавало ему вид отпетого хулигана. Темные джинсы и простая серая футболка снова выигрышно выставляла его мощную фигуру. Мне вообще казалось, во что бы он ни оделся, ничто не испортит эти мышцы.

– Так, привет, народ, – он был сегодня явно чем-то взбудоражен, потому что обычно он не позволял себе такого фривольного общения, – сегодня я не буду полтора часа нудить вам очередную неинтересную тему. Сегодня вы пишете самостоятельную. Вперед и с песней.

Одногруппники начали протестующе ныть, на что получили только рык со стороны преподавателя и уткнулись в листочки.

Каждому Тимошин вручил билет с тремя вопросами. Мне попались не слишком сложные, и я быстро с ними справилась. Тимур Арсеньевич же что-то сосредоточено делал на компьютере, не обращая на нас никакого внимания. По крайней мере, так казалось со стороны.

– Ветлугина, – его голос прозвучал громко и неожиданно, – я вижу твои попытки погуглить ответ на вопрос, что такое финансы. Он не поможет, поверь. Гугл не сформулирует ответ так, как рассказывал его вам я.

После этого все попытки подсмотреть что-то прекратились.

– Белова…

Сквозь густой туман доносился приглушенный голос Тимура Арсеньевича. А мне было так тепло и хорошо. Его руки были на моем теле. Губы непрерывно шарили по обнаженной коже.

– Вероника, блин. Подъем!!!

Это мне уже чуть ли не проорали на ухо так, что я подлетела на месте и больно ударилась коленкой о парту.

– Ой…

– Белова, ты сюда дрыхнуть пришла?

Надо мной нависал слегка разозленный препод.

– Простите, я… – и вот что сказать, – я просто после смены. Простите.

Тимошин сел за парту рядом и о чем-то задумался.

– Работа это, конечно, хорошо, но ты же должна понимать, что она не может вредить учебе. Мне-то может с виду и все равно, но вот так позволять спать на своих занятиях…

– Я понимаю, Тимур Арсеньевич. Я исправлюсь.

В груди снова загрохотало сердце от его волнующей близости. Не знала, куда деть глаза. Хотелось смотреть на него, и было стыдно за свое поведение. Как нашкодившая девчонка сидела, опустив глаза. Тимошин тоже молчал, но я ощущала на себе его взгляд. Он прожигал кожу, лаская каждый миллиметр. Или мне хотелось думать, что именно ласкал.

– Так, ладно. На сегодня никакой консультации. Как-то объяснять спящему организму таинства финансовых операций – так себе перспективка. Давай сегодня разойдемся, а завтра наверстаем.

– Хорошо. Простите.

– Ой, да перестань. Пошли уже.

На ослабевших ногах пошла к двери. Когда он был так близко, забывала обо всем. Хотелось просто постоять и впитать силу, которая от него исходила. Хотелось вот прям взять свою тушку и вручить ему в надежные руки. Почему-то была уверена, что рядом с ним ни одна не пропадет. Только вот этот мужчина кем-то уже занят, о чем он прямо и сообщил.

Дернулась, когда ощутила его теплую руку на пояснице. Еле сдержала желание прижаться к нему теснее.

– Выходи, выходи.

Его голос действовал посильнее афродизиака. Окутывал своей хрипотцой и заставлял желание трепыхать внизу живота. Дыхание ускорилось, хотела надышаться им пока он так близко. Меня клинило, и я это отчетливо понимала.

Незаметно для себя вышла на такой желанный воздух в надежде, что мысли сами по себе встанут на место.

– Ну ладно, Белова, до завтра.

– До завтра, Тимур Арсеньевич.

Он как-то неопределенно посмотрел в мою сторону. Даже открыл рот, и я уже с предвкушением ждала его следующей реплики. Но он передумал в последний момент и пошел к машине.

А мне снова надо было тащиться в гостиницу. После того звонка от Саши я начала бояться оставаться с ним наедине и теперь пыталась оттянуть нашу с ним встречу.

– Сестренка.

От этого слова и до боли знакомого голоса, внутри все оборвалось. Дыхание застряло в стиснутой груди. Я огляделась по сторонам. Тимошин отошел на приличное расстояние и не мог слышать этого окрика. Все студенты разбрелись с улицы. Черт, когда так нужна толпа.

– Иди-ка сюда.

Я медленно обернулась и обнаружила, что брат стоял возле какой-то незнакомой машины. На мое удивление он не выглядел пьяным и даже не был опухшим, как обычно.

– Давай, давай, шевелись. А то я сам подойду и будет хуже.

Внутри все покрылось толстой коркой льда. Я не сомневалась в его словах. Особенно учитывая, что он творил в последнее время.

На ватных ногах двинулась к машине, мылено прося всех святых помощи. Страшно было даже представить, что у него там на уме. Запястье стиснули со всей силы. Руку прострелило неприятной и острой болью. Не сдержала возглас. Брат дернул меня к себе и его глаза полыхнули несдерживаемой яростью. Я ощутила, как тело начало содрогаться от страха. Я дрожала словно лист на ветру, а братец только потешался над этим зрелищем.

– Ну что, сестрица, – он вплотную подошел и прошипел мне на ухо, – гони мои бабки, сука малолетняя.

В глотке разросся комок. С трудом сглотнула кислую слюну и неуверенно подняла взгляд на лицо Саши.

– К-к-какие деньги, Саш?

– Ты че, не услышала меня тогда по телефону?

Хватка на запястье усилилась. Я боялась, что ещё немного, и он запросто мне его сломает.

– Я не понимаю…

Снова рывок, и я услышала хруст костей в руке. Я только надеялась, что он ничего мне не сломал.