Сбиться с пути - Сандра Браун

— Ничего, ничего, — произнесла она с отсутствующим видом и вопросительно взглянула на Дженни, которая слегка кивнула. Сара облизнула губы. — Знаешь, о том вечере… вечере после… после похорон Хола. То, что я сказала…

— Не важно, — поспешил перебить ее Кейдж. Он вошел в комнату и опустился на колени перед креслом матери, взяв в руку ее бледные, бескровные пальцы. — Я понимаю, ты была убита горем.

Дженни ничего не могла поделать с тем, что ее сердце буквально разрывалось на части от жалости. Кейдж так хотел верить в искренность неловких материнских извинений. Однако были ли слова Сары правдивы или нет, поверил он им или нет, они, по крайней мере, высказали формально те чувства, которые должны были бы испытывать.

Заботы Дженни в доме Хендренов казались нескончаемыми. Пастор и его жена даже обсуждали возможность того, что она в будущем продолжит миссию Хола по помощи политическим беженцам из Центральной Америки. Даже мысль о таком повороте событий приводила ее в ужас, поэтому Дженни твердо отказывалась от выступлений на митингах и тому подобных мероприятиях. Однако она взяла на себя работу по составлению писем, в которых из первых рук рассказывалось о ситуации, сложившейся с политическими заключенными и беженцами в Монтерико. Целью подобных обращений был сбор средств для облегчения участи политических иммигрантов из Центральной Америки в США.

Она знала, что глаза ее подернуты пеленой обреченной усталости, что она потеряла в весе из-за явного отсутствия аппетита, что она казалась бледной как смерть, поскольку почти совсем не выходила на улицу.

— Я беспокоюсь за тебя, — мягко заметил Кейдж.

— Я просто устала. Это с любым бы случилось на моем месте. Смерть Хола, похороны — все это не могло не отразиться на всех нас.

Прошло уже больше двух недель. Ты проводишь в приходских заботах времени больше, чем когда-либо в своей жизни. Это губительно для твоего здоровья.

— Что делать. Это необходимо.

— Приход — это их забота, их призвание, а не твое. Если ты им позволишь, Дженни, они сделают из тебя старушку.

— Я понимаю, — обеспокоенно прошептала она, потирая бровь. — Пожалуйста, не мучай меня этим, Кейдж. Я сказала им, что мне надо переехать из их дома, но…

— Когда?

— На следующий же день после похорон.

— Почему же ты так не сделала?

— Они так расстроились, что я просто не смогла. И, правда, согласись, было бы жестоко покинуть их сразу же после того, как они потеряли Хола.

— Ну а теперь?

Она улыбнулась и покачала головой:

— У меня даже нет работы. По крайней мере, той, за которую платят. Я понимаю, я должна жить своей жизнью, однако я столько времени позволяла им управлять собой, что просто не могу представить, что с этим делать.

— У меня есть идея, — внезапно заявил Кейдж и схватил ее за руку. — Пойдем.

— Я не могу оставить покупки.

— На этот раз у тебя нет мороженого, которое могло бы послужить оправданием. Я поймал тебя еще до того, как ты подошла к холодильнику.

Она так и застыла на месте.

— Я не могу оставить полную тележку с покупками посреди магазина.

— Ради бога, только не… — нетерпеливо проворчал Кейдж. Он развернул ее тележку и мигом подкатил к входу в магазин.

— Привет, Зак!

Менеджер магазина перегнулся через прилавок. Он отсчитывал сдачу покупателю.

— Здорово, Кейдж.

— Мисс Флетчер оставит здесь свои покупки, — сказал он, припарковав тележку около стенда с кастрюлями и сковородками, которые можно было получить в обмен на бонусные купоны. — Мы вернемся за ними позднее.

— Конечно, Кейдж, увидимся.

Проходя мимо витрины со сладостями, Кейдж подхватил шоколадку «Милки Уэй», отсалютовал ею менеджеру и, положив руку на плечо Дженни, повел ее к выходу.

— Ты украл ее?

— А как же, — торжественно произнес Кейдж, развернув шоколадку и положив половину ее себе в рот. — Другая половина тебе.

— Да, но… — Он прекратил ее протесты, запихивая остаток шоколадки прямо в ее удивленный рот.

— Ты никогда не воровала шоколадок? — Дженни покачала головой, ворочая во рту здоровенный кусок шоколадки и пытаясь прожевать его, чтобы не задохнуться. — Что же, всегда надо с чего-то начинать. Теперь ты моя соучастница. — Он распахнул дверцу «корвета» и мягко, но настойчиво усадил ее на пассажирское сиденье.

Кейдж ехал по переполненным машинами городским улочкам чуть более дисциплинированно, чем обычно несся по трассе. Наконец он свернул на окруженную бордюром стоянку для машин перед небольшим офисным зданием. Выбравшись из машины, он пошарил под сиденьем и извлек тряпичный мешок, вроде того, что используется в городе для того, чтобы закрывать парковочные счетчики по праздникам[10]. Он накинул его на счетчик напротив «корвета» и подмигнул Дженни, подхватив под локоть и потащив к двери.

— И ты на это осмелишься? — спросила она, обеспокоенно оглядываясь на занавешенный счетчик.

— Уже осмелился.

Он открыл офис, и Дженни поспешила войти внутрь.

В следующую же секунду она застыла на пороге, потрясенно оглядываясь по сторонам. Комната была полутемной, однако, когда Кейдж подошел к окну и поднял жалюзи, открыв доступ солнечному свету, вид ее лишь ухудшился.

Дженни ни разу еще не видела комнаты, погруженной в больший беспорядок. Старенький диванчик, словно сошедший с экранов комедийных сериалов пятидесятых, сиротливо стоял, прислоненный к стене. Розовая обивка, и так выглядевшая диковатой, была покрыта залежами пыли. Диванные подушки сильно продавлены по центру.

На противоположной стене висели безобразные металлические стеллажи. Они были полностью завалены бумагами, бухгалтерскими книгами и картами с желтыми, загибающимися краями.

Все пепельницы в пределах досягаемости были завалены окурками.

Стоящий у дальней стены рабочий стол следовало выбросить на помойку еще много лет назад. Колода карт использовалась в качестве подпорки, заменявшей давно утраченное подножие. На столе скопились горы старых и пыльных журналов, пустые кофейные чашки, треснутые, грязные и поцарапанные. Какой-то эгоистически настроенный вандал вырезал свои инициалы на единственном относительно чистом углу стола.

Дженни медленно повернулась к Кейджу:

— Что это?

— Мой офис, — смущенно признался он.