Круговорот чужих страстей - Екатерина Риз

Да завтра в Доме журналистов будут все! Причём, местных журналистов будет куда меньше. За ночь из Москвы понаедет целая толпа. Успешных, пронырливых, талантливых… И у каждого будут свои вопросы. А Тарас хочет, чтобы она повернула всё внимание на себя. На новую афёру, которую когда-то провернул Костров-старший. А младший, значит, должен будет за всё это ответить. Чисто по-человечески ей его жаль.

Утром, прежде чем Артюхов успел ей позвонить, это сделал Серёга Бурдовский, и таким же взволнованным голосом проговорил в трубку:

— Золотце, ты слышала, что в городе-то творится?

— Слышала, — ответила она без всяких признаков воодушевления. К утру вопросы (словно их могло быть слишком много) в голове сформировались, но спокойнее от этого не стало. Алёна сильно сомневалась в целесообразности своего предполагаемого поступка, но в то же время понимала, что пропустить событие, скорее всего, года, не может. Что ещё столь же интересное и шумное у них произойти может? Она обязана быть в Доме журналистов и всё увидеть своими глазами и услышать своими ушами.

— Ты пойдёшь?

— Конечно. А ты нет?

— Ты что, я не пропущу.

— Вот-вот.

— Но кто бы мог подумать? Что всё разрешится у нас, под носом. Такая удача случается редко.

— Нам-то с тобой что, с той удачи, — невесело проговорила Алёна.

— Но интересно же!

— Интересно ему, — пробормотала Алёна, отключив телефон. Стояла у кухонного окна, смотрела во двор, потом вспомнила про остывающий кофе. Заодно со стола и телефон чужой забрала. Вчера ночью, оказавшись дома и пребывая в серьёзных раздумьях, чтобы отвлечься, снова просмотрела фотографии. Вообще-то, пыталась найти на снимках хозяина телефона. Хоть на одном, но Фёдора не было. Зато ещё поразглядывала роковую красотку на шезлонге, после чего пренебрежительно фыркнула. Всё-таки вкус мужчины понятен по одному-единственному выбору. Вот на что его глаз лет в семнадцать лёг, с этим ему и жить. Интересно только, где сейчас эта красавица, раз Фёдор в Марьянове один, как сыч живёт. Точнее, не один, с Роско.

Но тот факт, что она постоянно о нём вспоминает, сбиваясь с важного, злит и даже обескураживает. И его обещание появиться, отчего-то волнует. Нет, не в том волнительном романтическом смысле, о чём вообще речь? Она просто не хочет с ним больше встречаться. И, вообще, их встречу представляет довольно смутно. Что она ему скажет, увидев? Вновь извинится за кражу? Вряд ли даже улыбнуться удастся.

— Ты готова? — без всякого «здравствуй» поинтересовался Тарас, позвонив, как только подъехал.

— Конечно. — Алёна даже удивилась подобному вопросу. Возможно, она порой и задерживается, а иногда даже опаздывает на работу, но не в такой день и не на такие мероприятия. Хотя, что скрывать, нервы были натянуты до предела. Правда, спустившись вниз и оказавшись в машине Артюхова, не преминула сообщить: — Я бы ни за что не опоздала.

— Вот и замечательно, — отозвался Тарас, даже не взглянув на неё, между прочим. Выглядел занятым своими мыслями, глаза за стёклами тёмных очков прятал, жвачку жевал, а как только Алёна захлопнула дверь автомобиля, тот тут же тронулся с места. — Что с вопросами?

Вздохнула.

— Что спросить я знаю.

— Озвучь.

— Не хочу, — вдруг заупрямилась она, и на Тараса взглянула весьма выразительно. — Я не глупая, Тарас, и не зелёная. Я сама всё знаю. И понимаю.

Он оценил степень серьёзности в её голосе и усмехнулся.

— Трусишь?

— Просто понимаю, что может начаться. Дело ведь не в усадьбе.

— Не в усадьбе, — согласился Артюхов.

— Всё только больше закручивается.

— А разве нам не это нужно? Мы с тобой журналисты, золотце. Это наш хлеб. Закручивать, а потом раскручивать.

Алёна помолчала, потом откинула козырёк от солнца, посмотрела в прикреплённое к нему зеркало, облизала накрашенные губы. Вдруг вспомнила:

— Моя машина осталась у редакции.

— Я потом тебя отвезу. Всё равно надо будет с Рыбниковым переговорить.

— А он будет на пресс-конференции?

— Ещё бы. Там народа будет тьма. Кто такое пропустит?

Странно. Дело серьёзное, за ним стоит смерть человека, и не важно, хорошим он был или плохим, за всем этим стоит уголовное и политическое расследование, а все ожидают представления, спектакля, едва ли не циркового. И она в том числе. Надеется получить свою выгоду, урвать хоть маленькую, но частичку удачи, на чужом несчастье построить что-то своё, и успокаивает себя только тем, что лично не знает никого из главных участников, и их одобрения или неодобрения не боится. Как Тарас говорит себе, что это работа. Лишь работа, которую она любит и которую выбрала.

Перед Домом журналистов даже припарковаться не удалось. Довольно просторная парковка была забита, в переулках машины, на соседних улицах машины, повсюду снуют журналисты, с камерами и фото-аппаратурой. Кто-то уже записывает сюжеты и выбирает лучший ракурс. Алёна оглядывалась, наблюдая за происходящим, пока дожидалась, что Тарас её догонит.

— Москвичи, — сказала она ему, когда Артюхов подошёл. Даже кивком указала на логотип федерального канала на боку одного из микроавтобусов.

— Вижу. — Едва ощутимо подтолкнул её вперёд. — Сядешь здесь, — сказал он, когда они оказались в жужжащем, как улей, зале. Указал рукой на один из последних рядов.

— А ты?

Тарас улыбнулся ей.

— А я во втором, с Рыбниковым.

Алёне оставалось лишь кивнуть.

— Хорошо.

Тарас повернулся к ней лицом, на минуту отгораживая её от людей своей спиной. Поймал взгляд Алёны и негромко и наставительно заговорил:

— Следи за ходом вопросов. Вперёд не лезь, дождись подходящего момента. Когда почувствуешь, что ажиотаж на убыль пошёл, тогда наступит твоё время.

Алёна слегка хмурилась, потом даже лоб потёрла, а Тарас, видимо, решив, что она сомневается, коснулся пальцем её подбородка. Чуть приподнял, Алёне пришлось посмотреть ему в лицо, а Артюхов сказал:

— Смотри на меня, — решил он, — я подам тебе знак.

Она оттолкнула его руку.

— Это всего лишь усадьба, — вырвалось у неё. — Кого это волнует, кроме нас с тобой?

Алёна направилась мимо него к проходу между рядами, а Тарас сказал ей в спину, с явным смешком:

— Это национальное достояние, детка.

Что ж, в этом он прав. Национальное достояние, разбазаривать которое так запросто не стоит.

Кому-то нужно встать на страже этих самых интересов. Кажется, это легло на её плечи. Не зря же она ездила в Марьяново и скиталась под дождём?

Появления Кострова пришлось подождать. В зале собралось человек двести, все с нетерпением ждали обещанного шоу, полиция стояла в дверях. И это была не охрана Дома журналистов, это была именно полиция, в первом ряду сидели люди при погонах, и явно приехавшие из столицы. А московские телевизионщики были особенно преисполнены важности и солидности, они переговаривались между собой, больше ни на кого не обращая внимания. На сцене впереди был установлен стол с микрофонами, несколько стульев, Алёне даже интересно стало, кто там ещё кроме Кострова-младшего сидеть будет. Неужели вместе с ним приедет Регина Ковалец, решит вступиться за пасынка?