Индийский веер - Виктория Холт

В должное время мы прибыли в Кендаун вблизи Нью-Форест. «Ели» было огромным белым зданием среди деревьев. Тетя Эмили приняла нас любезно, но ее взгляд тут же обратился к Лавинии.

— Мы проводим вас в вашу комнату, — сказала она. — Вы, мисс Делани, можете жить вместе с мисс Фремлинг. Джанин проводит вас, затем я должна поговорить с мисс Фремлинг. Но сначала мы удобно устроим вас.

Она была крупной женщиной с живыми, но успокаивающими манерами, которые, как я подумала с самого начала, не соответствовали всему остальному ее облику. Она была слегка вкрадчивой. У нее были светлые рыжеватые волосы и проницательные зеленовато-голубоватые глаза. Как только я ее увидела, я подумала, что так будет выглядеть Джанин в тридцать лет, и не могла поверить в то, что между ними нет кровного родства. Несмотря на ее попытки создать то, что она называла «уютной атмосферой», в ней было что-то резкое, какая-то холодность в глазах, а агрессивный кончик носа придавал ее лицу выражение настороженности. Она напоминала мне определенный вид птиц — ворону или, с тревогой подумала я, грифа.

Но мы успешно завершили то, что представлялось нам самой опасной частью нашей авантюры, и должны были радоваться.

Джанин провела нас в нашу комнату. Здесь висели голубые шторы, и мебель была из светлого дерева. В комнате стояли две кровати.

— Я рада, что ты будешь жить в одной комнате со мной, — сказала по-новому смиренная Лавиния.

— Теперь тебе здесь будет хорошо. Остается только ждать, когда наступит время, — сказала Джанин.

— Это еще месяц… по крайней мере, я так думаю, — ответила Лавиния.

— Скоро ты узнаешь точно, — сказала ей Джанин. — Тетя Эмили это выяснит. Она попросит доктора Рамсея осмотреть тебя.

Лавиния слегка вздрогнула.

— Все будет хорошо. Я знаю, — успокоила я ее.

Сглотнув, Лавиния кивнула. Теперь, когда трудности, связанные с ее приездом сюда, успешно завершились, она начала размышлять о предстоящем тяжком испытании.

Джанин принесла поднос с едой и поела вместе с нами.

Когда мы закончили, она обратилась к Лавинии:

— Тетя Эмили хочет тебя видеть и сразу же обсудить с тобой кое-что.

Она увела Лавинию на встречу с тетей Эмилией. Я осталась в комнате одна. Подошла к окну и выглянула в сад. Там, среди кустарников, стояла скамейка, и на ней сидели двое. Один был очень старый мужчина. Даже сидя, он опирался на палку, и я видела, как тряслись его руки; его голова то и дело слегка дергалась. Рядом с ним сидела девушка примерно ровесница Лавинии: было заметно, что она ждала ребенка. Они не разговаривали между собой, а просто сидели, глядя перед собой. Они выглядели очень удрученными.

Я содрогнулась. Внезапно меня охватило чувство, что стены сомкнулись вокруг меня. С того момента, как я вошла сюда, у меня было предчувствие зла… и его не рассеивало живое присутствие тети Эмили.

Через несколько недель, напомнила я себе, все будет закончено. Ребенок будет у Полли, и мы вернемся домой.

Лавиния отсутствовала почти час, и, когда вернулась, вид у нее был, немного испуганный.

— Ну что? — спросила я ее.

— Придется заплатить огромную сумму. Я не подумала об этом.

— Но где мы достанем денег?

— Я не должна платить за все сразу. Она дала мне время. Сейчас мне надо внести какую-то сумму… для начала. Это почти все, чего мне удалось добиться.

— Я не подумала о деньгах, — сказала я. — Джанин не сказала, сколько это будет стоить.

— Я должна как-то достать эти деньги.

— Возможно, тебе следовало рассказать своей матери.

— Нет.

— А как насчет твоего брата?

— Я не могу поведать ему, в какой беде оказалась. Я должна также оплатить и твое пребывание.

— Я могла бы уехать домой.

— О нет, нет. Обещай мне, что ты не уедешь.

— Ладно, если придется платить деньги, мы не…

— Я смогу заплатить. Она дала мне время, Я пообещала ей, что достану, и она сказала, что откроет мне кредит. Я должна буду ежемесячно посылать ей некоторую сумму. Ох, Друзилла, как только я попала в такую историю?

— Спроси у себя самой. Ты знала, как это было с Джосом.

— Ох, Джос. — Она слегка улыбнулась. — Он был всего лишь помощником конюха, но…

— Но совсем не таким опасным, как фальшивый французский аристократ.

— Не знаю, как я могла так обмануться.

— Я знаю, — сказала я. — Ты попалась на лесть. После этого ты должна быть более благоразумной.

— Я знаю. Ох, Друзилла, ты мой лучший друг.

— Не похоже, чтобы ты так думала до того, как это случилось.

— Я всегда так думала. Но именно такие случаи проверяют дружбу.

— Ладно, теперь ты должна только ждать рождения ребенка, и затем мы уедем. Тебе придется заплатить сколько-то и Полли, Ты не можешь просто так рожать детей и отсылать их кому-то.

— Полли всегда очень любила тебя.

— Но она вовсе не любила так тебя. Ты была довольно высокомерна с ней.

— Я знаю, она помогает только потому, что ты попросила ее. Ох, Друзилла, что бы я без тебя делала?

— Или Джанин, — напомнила ей я.

— Я понимаю. Вы обе… замечательные.

— Не нервничай. Помни о ребенке. Она благодарно улыбнулась мне.

Эти несколько недель, проведенные в клинике тети Эмили, были самыми странными из всех в моей жизни.

Я не знаю, представлялась ли мне атмосфера зловещей уже в то время или я домыслила это потом.

Там находились двенадцать пациентов. На лечении были еще четыре беременные женщины. Их всегда называли вымышленными именами. Они оказались в затруднительном положении, и их настоящие имена были для всех тайной. Но во время нашего пребывания в «Елях» я кое-что о них узнала.

Я помню Агату, дерзкую красавицу, которая была любовницей богатого торговца и, к своему огорчению, забеременела от него. У нее был довольно редкий голос кокни и громкий смех. Она единственная, кто не скрывал особенно свою жизнь. Агата рассказала мне, что у нее было множество любовников, но отец ребенка был лучшим; он был староват и благодарен ей за ее благосклонность и готов был щедро осыпать ее богатством.

— То, что устраивает меня, устраивает и его, — подмигивая мне, сказала она.

В ее присутствии мне казалось, что вернулась нормальная жизнь; и поскольку мне хотелось избавиться от чувства нереальности, я постоянно встречалась с ней в саду, где мы садились на скамейку и она рассказывала мне свои истории. Она знала, что я только сопровождаю Лавинию, которая является жертвой небольшого просчета.

— Беда должна была случиться с ней рано или поздно, — продолжала она. — Ей необходимо быть осмотрительной и вскоре постараться выйти замуж. Этот незаконнорожденный ребенок может быть помехой.