Рядом с любящим сердцем - Джанис Мейнард

– Тебе нравится? – спросил он.

Она молча кивнула.

Уткнувшись лицом между ее грудей, он вдохнул теплый аромат ее кожи. Ни с одной женщиной он не чувствовал себя таким молодым и беззаботным. Ему казалось, что несчастливое прошлое исчезло и существует только прекрасное настоящее…

Уинни замерзла, ее ноги дрожали. Она лежала, растянувшись поверх Ларкина. Она не могла пошевелиться. Уинни чувствовала щекой сердцебиение Ларкина, размеренное и сильное.

Эйфория от физической близости испарилась, когда Уинни осознала горькую правду. Она влюбилась в одиночку Ларкина Волффа. Обнимая его сейчас, когда их никто не видит, она испытывает самое изысканное удовольствие в жизни. Все в нем замечательно. Его любит семья. Его уважают сотрудники компании, которые на него работают.

Как же ей теперь с ним расстаться? Хотя выбора у нее нет. Ведь она не может остаться и бороться за свою любовь. Ларкин предупредил ее с самого начала, что любит свободу и ничего не хочет менять в жизни. Если он действительно ей дорог, она поступит правильно, то есть уйдет. И не нужно ни о чем сожалеть. Человек, переживший столько горя, заслуживает мира и покоя.

Ларкин поигрывал с ее волосами, наматывая пряди на палец. Когда он коснулся пальцами ее шеи, Уинни вздрогнула.

– Нам не пора одеться? Вдруг нас обнаружат? – сказала она.

Он пощекотал ее:

– Я не могу пошевелиться. – Судя по явному удовлетворению в его тоне, Ларкин тоже ощущал их невероятное единение.

Под его взглядом она одевалась долго и неуклюже. Наконец он встал, надел трусы и брюки, зевнул и потянулся.

Присев на диван, чтобы обуться, Уинни посмотрела на Ларкина:

– Мы обещали помочь с оформлением праздника. Мне не хочется, чтобы твоя сестренка отправляла за нами поисковую группу.

– Ты права. – Он надел рубашку и пригладил рукой короткие волосы. – Раз обещали, пойдем помогать. – Он потянулся к Уинни и поцеловал ее в лоб. – Но сегодня ты ночуешь у меня, да?

Уинни с сожалением рассмеялась:

– Неужели ты думаешь, что после случившегося я тебе откажу?

Лукаво улыбнувшись, Ларкин сжал ее ягодицы:

– Кто знает? Женщины – существа капризные.

Ларкин спускался первым, придерживая Уинни.

Когда они спустились на пролет, он одарил ее горящим взглядом:

– Я не могу ждать до вечера. Давай прямо сейчас?

Уинни поняла, что Ларкин не шутит. При виде его желания она затрепетала.

Прежде чем она успела ответить, снизу послышался мужской голос:

– Я знаю, что вы там. Спускайтесь! Анна-Лиза изрыгает пламя, потому что мы не успеваем.

Уинни посмотрела вниз и увидела Кирана.

– Мы идем! – крикнула она, таща Ларкина за руку к следующей лестнице.

– Принесла его нелегкая, – тихо проворчал Ларкин.

Открытый шатер для празднования дня рождения Сэма украшали всей семьей. Погода была великолепной, прогноз на субботу тоже был замечательный. Следовало надуть воздушные шары, завязать атласные ленты и развесить в шатре черно-белые фотографии Сэма: малыш Сэм со своим папой в Волфф-Маунтин, Сэм на вручении диплома в университете, Сэм с детьми Волфф на фоне фасада замка. На последней фотографии Анна-Лиза стояла с краю, глядя на человека, за которого в один прекрасный день выйдет замуж.

Несмотря на то что Анне-Лизе на фото было всего шестнадцать или семнадцать, выражение ее лица было совершенно как у взрослой. Уинни отлично понимала тоску в ее взгляде. Фотография так растрогала ее, что она ушла в противоположный конец шатра, чтобы побыть в одиночестве. Она составляла небольшие букеты из белых роз и расставляла их в лакированные вазы из черного дерева, когда к ней подошел Девлин Волфф. К ее удивлению, Девлин стал помогать ей, хотя он скорее сминал цветы большими руками.

– Позвольте мне самой, – сказала она.

Он присел на край стола, за которым она работала, и положил ноги на стул. Высокий красавец излучал обаяние и был крайне привлекателен. Как глава клана Волфф, он исполнял кучу обязанностей, но пришел сюда и, казалось, радовался непринужденному времяпровождению в пятницу после обеда.

Девлин протянул Уинни упавшую ленту.

– Вы же понимаете, что мой брат никогда не привозил сюда женщин, – произнес он.

Уинни мельком на него взглянула:

– Да, я слышала об этом.

– Должно быть, вы ему нравитесь, раз он решил впустить вас в свое личное пространство.

– Ваш брат добрый и щедрый человек. Мне требовалось место, чтобы спрятаться, и он предложил мне приехать сюда.

– Вокруг него увивалось много охотниц за деньгами.

Уинни усмехнулась:

– Об этом я тоже слышала. Поверьте, я ничем не наврежу вашему младшему брату.

Девлин посерьезнел:

– Вот это меня и беспокоит, Уинни. Я не хочу, чтобы вы страдали.

– Вы все как сговорились. Все нормально. Мы просто развлекаемся.

Девлин взглянул на хаос, творящийся в шатре.

– Он берет на себя слишком много ответственности. Он пытается исправить то, что исправить невозможно.

– Он немного рассказал мне о вашем детстве. О том, как вы жили до переезда в Волфф-Маунтин. Я ему очень сочувствую. И, полагаю, вы понимаете, что он не забыл прошлое.

– Его не забыл ни я, ни Анна-Лиза, – сказал Девлин, сосредоточенно глядя куда-то вдаль. – Не думаю, что такое забудется. Мы выросли. И выяснили, что лишь в немногих семьях царит идиллия. Мне и Анне-Лизе повезло: мы нашли партнеров, которые нас любят и принимают такими, какие мы есть.

– Но…

Он пожал плечами:

– Но Ларкин пострадал иначе. Эмоциональная травма может быть такой же, как физическая, или даже сильнее.

Уинни отлично понимала, о чем он.

– Ларкин очень преуспел в жизни, – сказала она.

– Он одиночка.

– Я знаю.

– Значит, вы понимаете, что рискуете, – произнес Девлин.

– Я могу в него влюбиться, а он меня бросит.

– Точно.

Уинни доделала букеты и стала наполнять вазы водой.

– Я ценю ваше беспокойство, Девлин, правда. Но я не настолько наивна, хотя такой кажусь. Я понимаю Ларкина лучше, чем вы думаете. Спасибо вам за предупреждение. Я справлюсь сама.

Отодвинув стул в сторону, Девлин встал:

– Жаль, что я не могу вас обнадежить. Вы бы здорово вписались в нашу семью.

Уинни покачала головой:

– Я всегда знала, что мои отношения с Ларкином рано или поздно закончатся. По-моему, он всем вам завидует. Но не настолько, чтобы надеть хомут на шею.