Опасный обольститель - Кэрол Мортимер

Только теперь он понял, как устал от шпионской деятельности. Устал добывать информацию о Наполеоне, устал от вынужденной секретности. Боже, как он ненавидел в этот вечер свою службу! Но Бенедикт не имел права уйти, особенно в такой момент. Конечно, побег Наполеона практически невозможен. Но, зная его хитрость и изворотливость, Бенедикт до конца не поручился бы, что Англия и ее союзники в полной безопасности. Если императору опять удастся сбежать и сговориться с армией корсиканцев, начнется новая война, которая поставит Англию под удар.

Он взглянул на Женевьеву. Она не понимала, почему его настроение так изменилось, и сама расстроилась. Нужно ее ободрить.

— Не понимаю, как у принца хватает сил на то, чтобы изо дня в день устраивать такие пышные приемы. Я был всего лишь гостем, и то совершенно вымотался, — заговорил Бенедикт, прервав наконец молчание.

— А мне очень понравился обед. Превзошел все мои ожидания, — мечтательно улыбнувшись, проговорила Женевьева. — Такая роскошь повсюду, столько гостей.

Бенедикт улыбнулся ей. Он был искренне рад, что этот вечер хотя бы Женевьеве доставил удовольствие. В ее небесно-голубых глазах светилось искреннее, неподдельное счастье. Как же она не искушена в светских развлечениях!

— Я рад, что вам понравилось. Это искупает скуку, которую я испытывал весь вечер, — сказал Бенедикт.

Женевьева лукаво улыбнулась:

— А мне не показалось, что вы и другие присутствовавшие на обеде джентльмены особенно скучали в этот вечер. Взять хотя бы незабываемое зрелище, когда красавица герцогиня Монтгомери принялась раздеваться и сняла с себя почти всю одежду, объясняя это тем, что ей стало жарко.

— Да, она была прелестна. Ой! Не стоит меня пинать, Женевьева, — потирая ногу, проворчал Бенедикт. — Я всего лишь констатировал очевидный факт. И заметьте, не я первый завел об этом разговор.

Женевьева подняла брови и насмешливо посмотрела на него.

— Знаете ли вы, что говорить о достоинствах одной женщины в присутствии другой неприлично? — с притворным возмущением спросила она.

— Что в этом плохого? — Бенедикт включился в игру.

— Что плохого? А вы поинтересуйтесь у своей больной ноги.

С самого начала Женевьева поразила Бенедикта способностью к светлому доброму юмору. Что касается самого Бенедикта, его юмор был всегда мрачен и полон сарказма. Признаться, он завидовал ей во всем. Она просто потрясающая женщина!

— Вы правы, — кивнув, согласился он. Лицо его в эту минуту стало удивительно просветленным. Исчезли угрюмость и задумчивость, которые не покидали его последние несколько часов. — Кстати, когда герцогиня сняла с себя чулки, я не увидел ничего такого, что могло бы меня заинтересовать. Всего лишь полноватые ляжки. Ой! Перестаньте пинать меня, Женевьева. Иначе моя нога приобретет такой же синевато-фиолетовый цвет, как ваше запястье. А мне бы этого не хотелось.

Он потер ногу, делая вид, что ему очень больно. В этот момент карета остановилась у дома Женевьевы.

— Вы действительно считаете, что ночь уже закончилась и продлить ее нельзя? — Она лукаво взглянула на него.

На мгновение он потерял дар речи.

— Что вы имеете в виду?

— Ну… — Она замялась. — Я просто подумала… что мы могли бы…

Неожиданно Женевьевой овладело смущение, даже робость. В этот вечер она была необыкновенно счастлива. Это был один из лучших вечеров в ее жизни. Подумать только, она представлена самому принцу, который к тому же наговорил ей массу комплиментов. Еще никогда она не видела такой роскоши и богатства, как в его дворце. Сегодня она встретила множество людей. Странных людей, которые ставили себя выше приличий и условностей света. Конечно, их поведение шокировало Женевьеву, но все это искупалось богатым убранством столовой и кушаньями, которые она доселе никогда не пробовала. И что самое главное, она провела этот вечер с Бенедиктом. С каждой новой встречей его общество нравилось ей все больше и больше. Временами ей даже казалось, что она в него влюблена.

Он так не похож на тех жестоких и бессердечных мужчин, которые окружали ее последние семь лет. В отличие от Джошуа и Уильяма, Бенедикту и в голову не пришла бы мысль о том, чтобы ударить беззащитную женщину. Но дело не только в этом. Бенедикт привлекал ее сам по себе. Очень противоречивый человек, но в этом заключалась его особая прелесть. Замкнут и скрытен, но при этом безукоризненно честен. Властный человек, но никогда не стал бы подчинять себе женщину с помощью грубой силы. Он был нежен и внимателен с ней, хотя в обществе держался отстраненно и холодно. В последнее время Женевьева могла думать только о нем. Один взгляд его угольно-черных глаз значил для нее гораздо больше самых изысканных комплиментов, которыми осыпали ее джентльмены, присутствующие у принца.

И вообще, Женевьева считала Бенедикта самым красивым мужчиной в Англии. Он необыкновенно хорош собой, она гордилась тем, что может выходить в свет в его обществе. От нее не укрылось то, с какой завистью смотрели на нее женщины, приглашенные на обед, вынужденные довольствоваться менее приметными и скучными кавалерами. Они жадно смотрели на Бенедикта в надежде привлечь его внимание. Но тщетно, Бенедикт не отрывал взгляда от нее.

Женевьеву переполняла гордость при мысли о том, что она, вдова Джошуа Форстера, смогла очаровать лорда Бенедикта Лукаса. Иначе зачем ему проводить с ней вечер? И конечно, Женевьева не могла не заметить, что он испытывает к ней вожделение. Она нравится ему как женщина, в этом нет никаких сомнений.

Она вспомнила, как они целовались на террасе. Ах, что это были за поцелуи! Женевьева почувствовала сладостное тепло в низу живота при одном воспоминании об этих поцелуях. Как жаль, что их так бесцеремонно прервали! Ей было все еще стыдно перед этим незнакомцем. Хотя, в сущности, стыдиться нечего. Парочки, пришедшие к принцу, вытворяли гораздо более смелые вещи. Да еще прямо в столовой, на глазах у всех. Однако Женевьеве все равно было стыдно. Она впервые в жизни попала в такую неловкую ситуацию. Вот почему она не решалась предложить Бенедикту продолжить любовное приключение у нее дома. Но наконец поборола робость и сказала:

— Может быть, вы войдете в мой дом, наденете ночной колпак и ляжете со мной в постель? Я бы хотела кое-что с вами обсудить. — Последняя фраза прозвучала нелепо. Но, увидев, что Бенедикт нахмурился, она смутилась еще больше и сказала первое, что пришло в голову.

— Что?! — удивленно поднял брови Бенедикт.

— Да, мне действительно нужно с вами кое-что обсудить, — понуро опустив голову, проговорила Женевьева. Она избегала смотреть на него, не хотела, чтобы он прочел в ее взгляде обиду и разочарование. Почему он не понял ее намека? — Два дня назад, когда вы рассказывали о расследовании убийства ваших родителей, меня поразила одна вещь.

— Почему же вы молчали?

Женевьева пожала плечами.

— Вообще-то… я подумала, что это не срочно. Не хотелось говорить об этом наспех. Я хотела поговорить об этом наедине, в непринужденной обстановке, — сбивчиво принялась объяснять она.