Ангельские глазки - Донна Олвард

— И семью, — ответил Вьятт, складывая перед собой руки на столе. — Я ее брат. Я тоже буду рядом.

Анджела улыбнулась:

— Однако вы долгое время не знали о том, что приходитесь ей братом.

Он мрачно улыбнулся.

— Я действительно долгое время не признавал ее как сестру. Но я ее брат, и я намерен ей помочь. — Его губы стали чуть менее напряженными. — Кроме того, я очень привязался к моей племяннице. Я надеюсь, что буду часто встречаться с Барбарой и Дарси.

— Это очень хорошая новость, Вьятт. — Анджела оттолкнула стул и поднялась. — Мне пора ехать. Спасибо за кофе и пирог.

— Рады вам в любое время, — ответила Элли, чувствуя облегчение от того, что гостья уходит. Ей казалось, будто она и Вьятт разыгрывают плохой спектакль и в любой момент Анджела Бек вычислит их обоих.

— Известно, сколько времени Барбара пробудет в больнице? — Вьятт подал Анджеле пальто и провел к двери, а Элли осталась в дверях кухни.

— Насколько я понимаю, доктора ежедневно оценивают ее состояние. Полагаю, скоро ее выпишут. — Она улыбнулась, застегивая пальто. — Ваша жизнь так скоро вернется в нормальное русло, что вы этого даже не заметите, Вьятт. — Она посмотрела через плечо на Элли. — И ваша тоже, Эллисон.

Вьятт проводил Анджелу до автомобиля, а Элли отправилась на кухню, чтобы прибраться. Хотелось ли ей возвращаться к нормальной жизни? В дом Камеронов, к поискам работы и нового жилья? В мир, где нет Вьятта? Элли уже знала ответы на эти вопросы. Мир без Вьятта будет казаться ей унылым.

Он вернулся в дом и тихо закрыл за собой дверь. От предвкушения и страха, ибо они остались наедине, у нее засосало под ложечкой. Какими будут первые слова, которые они произнесут после того, как были полуобнаженными в кровати?

— Мы были на грани.

— Извини.

— Не извиняйся. Мне не следовало пользоваться преимуществом.

Ее голова пошла кругом.

— Преимуществом?

Вьятт стиснул зубы.

— Сегодня утром ты была уязвимой. Несправедливо с моей стороны… — он сглотнул, словно в горле ему что-то сильно мешало, — целовать тебя.

Ей хотелось сказать: «Может быть, я тебя хотела!» Однако она промолчала. Потому что Вьятт не выглядел так, словно переживал противоречивые эмоции. Его спина была прямой, выражение лица — отстраненным.

— Я могу вынести кресло, — предложил он.

— Нет! — Она выпрямилась и сделала шаг вперед. — Пожалуйста, не надо. Это красивое кресло, Вьятт, и ты проделал отличную работу, восстановив его. Теперь я справлюсь. На самом деле.

— Ты уверена?

Она кивнула:

— Да, я уверена. Ты был очень предусмотрителен, а я не подумала, что так бурно отреагирую. Но теперь все закончилось, верно? — Душевная боль сменилась физической, и она вздернула подбородок. — Не жалей о сегодняшнем утре.

— Если только ты уверена в том, что говоришь, Элли.

— Я уверена.

— Тогда ладно.

Неужели они даже не поговорят о том, что произошло? Или почти произошло? Неужели он настолько сильно об этом сожалеет?

Подойдя к дивану, Вьятт взял с него шляпу, оставленную там прежде.

— Меня долго не будет. Я погоню стадо на дальнее пастбище, — сказал он и, не сказав больше ни слова, вышел.

Элли проснулась, чувствуя, что ей не по себе. Лунный свет падал сквозь окно спальни, стояла абсолютная тишина. Глаза саднило. Моргнув, она вылезла из кровати и подошла к детскому манежу, чтобы проверить Дарси.

Девочки там не оказалось.

Но дверь спальни была приоткрыта, и Элли, выйдя из спальни, пошла на цыпочках по коридору. Одеяло на диване в гостиной было смято в комок, а на подушке остался отпечаток от головы Вьятта. При слабом свете луны Элли увидела их.

Ручки Дарси выглядывали из-под одеяла, ее губы были разомкнуты. Она была совершенно расслабленной, из уголка ее рта на подбородок скатилась капля молока. Вьятт держал ее на руках, одетый только в футболку и темно-синие трусы-шорты. Его джинсы были аккуратно сложены на подлокотнике дивана. При виде его обнаженных ступней и длинных ног у Элли покраснели щеки. Его глаза были закрыты, но она знала, что он только дремлет. Одной ступней он осторожно раскачивал кресло-качалку.

«Он будет таким замечательным отцом, — подумала Элли, наблюдая за ним. — В нем столько нерастраченной любви».

Вьятт перестал раскачивать кресло, открыл глаза и встретился взглядом с Элли. Она с трудом перевела дыхание, внезапно почувствовав, будто в комнате не хватает воздуха. В сумраке глаза Вьятта казались темнее, чем обычно, и нервы Элли были на пределе.

— Она проснулась, — прошептал в темноте Вьятт, снова начав неторопливо раскачивать кресло.

Машинально переставляя ноги, Элли дошла до дивана и присела на край всего в нескольких дюймах от обнаженного колена Вьятта.

— Я ее не услышала, — ответила она как можно тише. Не только из-за Дарси, но и из-за боязни разрушить временную близость.

— Ты крепко спала, — сказал Вьятт, и она увидела, как уголки его губ слегка приподнялись. — Ты даже не пошевелилась, когда я вошел, чтобы ее забрать.

Элли отвела взгляд, уставившись на свои руки, лежащие на коленях. Вьятт заходил к ней в спальню и видел ее спящей? Ей стало интересно, о чем он подумал, увидев ее в своей кровати.

Сегодня вечером она была измотанной и должна была признаться, что крепко и блаженно заснула впервые за несколько месяцев.

— Который час?

— Почти пять.

Боже правый, она легла спать, когда еще не было девяти вечера. Впервые за несколько недель Элли проспала восемь часов, как полагается.

— Мне жаль, что я не встала вместе с ней. — Элли заметила пустую бутылочку на столе. Она проспала и даже не слышала, как Вьятт подогревал смесь для кормления.

— Мне понравилось, — ответил он, улыбаясь. — Совсем недавно я счел бы свой ответ безумным. Такая крошка, а сумела сплотить нас вокруг себя, правда?

При слове «нас» у Элли потеплело на душе. Прямо сейчас, в предрассветные часы, можно было почти поверить в то, что они совершенная нормальная маленькая семья. Но ведь это всего лишь фантазия.

— Давай я ее уложу, — предложила Элли. — Тебе нужно поспать. До завтрака у тебя есть еще пара часов.

Она и Вьятт одновременно поднялись на ноги, и Элли протянула руки, чтобы взять Дарси. Элли неуклюже забирала у него девочку большей частью от того, что оба не желали ее разбудить. Руки Вьятта коснулись ее рук, мускулистые и теплые. Он положил Дарси в ее руки и коснулся пальцами ее груди.

Оба замерли.

Элли прикусила губу, понимая, что без лифчика и на ней лишь ночная рубашка из тонкого хлопка, длиной до колен. А Вьятт… Он был так напряжен и так старался к ней не прикасаться. Он стоял так близко, что она ощущала жар его тела, мягкую ткань его футболки. И да, еще она слышала аромат его тела. В запахе присутствовали едва заметные древесные нотки геля для душа и ощущение сонливости.