Жаркая неделя - Никола Марш

Кэллам поспешно принялся перебирать кандидатов, способных заявить подобное, но тут же заставил себя успокоиться. Он уже много лет не брал выходной и хотел провести этот последний день на острове вместе со Стар.

– Хотя, с другой стороны… – она пожала плечами, – он произнес что-то вроде: «Скажи, чтобы этот чертов выскочка мне перезвонил».

Черт побери!

Только один человек на свете мог сказать что-то в этом роде.

И тот факт, что дорогой папуля решил связаться с ним накануне самой важной сделки, которую когда-либо заключала корпорация «Картрайт», Кэллама, мягко говоря, не обрадовал.

– Стар, извини, мне нужно…

– Иди. – Она вздохнула и высвободилась из его объятий. – Я так и думала, что, если расскажу, ты поспешишь удрать.

– Но ты поступила правильно.

Поднявшись по лестнице, Кэллам выбрался из бассейна, схватил полотенце и обернул его вокруг пояса, чувствуя неожиданный холод, вызванный отнюдь не налетевшим порывом ветра. Чего мог хотеть Фрэнк Картрайт?

Войдя в бунгало, Кэллам бросил пляжное полотенце на спинку стула и потянулся за сотовым телефоном. Чем раньше он покончит с этим, тем быстрее сможет вернуться к Стар!

– Где ты был, черт побери?

Как обычно, вежливого приветствия не наблюдалось. Из чистого духа противоречия Кэлламу захотелось соблюсти все правила хорошего тона.

– Здравствуй, пап. У меня все в порядке. Как у тебя дела?

Он давным-давно научился сохранять хладнокровие и не терять терпения, когда имеет дело с отцом. Это только подогревало вспыльчивый нрав Фрэнка.

– Эта сделка вот-вот сорвется, а ты обмениваешься любезностями?! Что, черт побери, с тобой такое?!

Упоминание о сделке заставило Кэллама наконец сосредоточиться, и он прижал телефон к уху. Насколько он знал, все документы были подписаны, запечатаны и доставлены. Именно поэтому Кэллам и решил сегодня взять выходной – и еще потому, что не смог отказать Стар…

– Со сделкой все в порядке.

– В порядке, как же! За последние полчаса я получил пять телефонных звонков от наших заместителей, которые никак не могут с тобой связаться! Что со сделкой?!

– Все в порядке, говорю же…

– Ты вообще меня слушаешь? Чертова сделка накрылась! Они отложили принятие решения на неопределенный срок!

Пораженный, Кэллам опустился на ближайший стул:

– Но я лично все уладил. Они же…

– Все это время искали лучшее предложение – и нашли его, черт бы их побрал! Ты облажался!

Отвращение волной прокатилось по коже, и Кэллам потер занывший затылок. Судя по всему, у него подскочило давление. Но больнее всего было знать, что отец, как всегда, считает его совершенно никчемным.

– Ну, давай, пап, скажи уж это! – Сожаление и чувство вины вновь заворочалось в груди, терзая острыми когтями. – Я облажался.

Молчание. Резкий выкрик:

– Это ты сказал, а не я!

– Прости, мне больше нечем загладить свою вину в смерти Арчи, папа. Его нет, и я делаю все, что в моих силах, чтобы…

– Не смей впутывать сюда своего брата! Его больше нет по твоей вине!

Ядовитые интонации, с которыми это было сказано, Кэллам знал слишком хорошо. Но в этот момент он понял нечто новое. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал, этого все равно будет недостаточно.

Кэллам всю жизнь пытался извиниться за смерть Арчи, примириться с родителями.

Все, что он делает для корпорации Картрайтов, начиная с этого мгновения будет посвящено ему самому, Райсу и памяти их покойного брата, которого обоим так не хватало. А Фрэнк может провалиться к черту!

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти сделку.

Сказать то же самое об отношениях с родителями Кэллам не мог.

Отец только презрительно фыркнул:

– Что ж, желаю тебе удачи.

– Пока, папа.

Он повесил трубку, оборвав разговор с человеком, который никогда не был ему настоящим отцом, потому что попросту не знал значения этого слова. С силой швырнув телефон о стену, Кэллам не испытал ни малейшего удовлетворения.

Ярость пульсировала по венам, пока он мерил комнату широкими шагами, сжимая кулаки и желая сорвать на чем-нибудь свой гнев.

Подростком Кэллам нашел один ответ на равнодушие матери и отца – он бунтовал. Делал все, чтобы привлечь их внимание. Но им было все равно – его родители слишком увлеклись, изображая лучшую семейную чету в высших кругах Австралии, стараясь соответствовать репутации их компании.

Арчи был их любимчиком, наследником, старшим, который всегда осуществлял все желания родителей. Фрэнк и Марин обожали его, сделав своего первенца центром мироздания. А для других сыновей не осталось ничего…

Было очень легко послать ответственность к черту и жить в свое удовольствие. Вплоть до той ночи, когда погиб Арчи. Никто из них так и не оправился от трагедии.

– Проклятье!

Кэллам с силой ударил кулаком по стене, даже не почувствовав боли. Именно в этот момент в комнату вошла Стар:

– Эй, все в порядке?

Раскрыв объятия, она бросилась к Кэлламу, но тот отшатнулся. Ему сейчас было нужно пространство, чтобы успокоиться, собраться с мыслями и вернуться к работе. Возможно, удастся спасти то, что осталось от несостоявшейся сделки.

Выражение боли в ее глазах Кэлламу совершенно не понравилось, и он быстро отошел к противоположной стене, схватил костюм, рубашку и галстук, а потом направился в ванную.

– Кэллам, поговори со мной!

Он развернулся. Ярость сводила его с ума.

– О чем? Хочешь узнать, что, взяв выходной, я потерял несколько миллионов долларов?

Стар жалко поникла, но тут же выпрямилась:

– Я думала, сделка состоялась.

– Что ж, ты ошиблась.

Она вздрогнула. Умом Кэллам понимал, что Стар не заслужила столь несправедливых обвинений, что он просто срывает на ней свою злость. Чего, кстати, никогда раньше не делал.

– Это поправимо?

Ее спокойный тон только еще больше разозлил мужчину. Он хотел, чтобы Стар взбунтовалась, обозвала его идиотом, дав тем самым возможность послать контроль к чертям и излить на нее всю свою ярость.

– Я могу что-нибудь сделать?

– Да. Оставь меня, черт побери!

В тот же миг ее напускное спокойствие куда-то испарилось. Грудь Стар теперь тяжело вздымалась, волосы разметались по плечам, глаза горели адским пламенем. Кэллам мог думать только о том, что Стар сейчас выглядела просто божественно и что больше всего на свете ему хочется взять ее прямо сейчас, прижав спиной к стене…