Любить не модно - Елена Филон

Нравится? Мне?.. Серьёзно?..

Боже… сегодня утром я была так глупа.

Пусть подавится моим телефоном! Да, пусть оставляет его себе в оплату долга! Да пошло оно всё! Вот прям всё и в одном направлении!

– И почему я вообще из-за этого психованного переживать должна?

БАХ!

Даже понять не успела, что произошло, и по какой причине я оказалась на полу. Однако боль в черепной коробке безоговорочно намекала на то, что только что мне её конкретно потрясли. Судя по всему, вот этим волейбольным мячом.

Ну вот, говорю же, я – самый настоящий магнит для мячей!

– Маркова?! Маркова, ты как там?! – звучал голос Виталюши, где-то среди леса гадких смешков. – Жива? Маркова?!

Опустился передо мной, помог принять сидячее положение, ладонями лицо обхватил и пробежался взглядом по всему моему телу, словно и не в голову удар пришёлся, а туда, где мягко и выпукло, туда, на чём обязательно нужно задержать взгляд и будто бы одобрительно хмыкнуть, мысленно поставив галочку: «Третий размер. Годно».

– Руки убрал! – что есть сил отталкиваю от себя этого извращенца и пытаюсь подняться на ноги. Ведёт в сторону. Виталюша не теряется и тут же подхватывает, словно удавкой обвиваясь рукой вокруг талии.

– Я на тебя знаешь, куда заявлю? – угрожающе шиплю, игнорируя звенящую боль в голове, и с вызовом смотрю в будто бы ничего не понимающее лицо физрука.

– Ты о чём, Маркова? – хмурится, выставляя передо мной три пальца. – Сколько показываю? Видимо крепко тебя… того…

– Сейчас тебе будет крепко того! Понял?! – ладонью по груди, и Виталюша отскакивает от меня будто ошпаренный, глядя с насмешкой.

– Вот же школьницы истеричные пошли. Скоро глядишь и…

Окончания речи не дожидаюсь; подхватываю со скамейки шарф, куртку и целенаправленно шагаю к выходу из зала.

– Америкоска, что с неё взять! Не обращайте внимания, Виталий Сергеевич, – доносится до ушей чей-то голос, а следом за моей спиной хлопает тяжёлая дверь.

Уже через несколько секунд оказываюсь на улице. Припадаю спиной к кирпичной стене и медленно сползаю по ней, опускаясь на корточки и роняя руки на колени.

Куртка и шарф валяются рядом на асфальте; возможно даже в луже, но мне всё равно.

Делаю глубокий вдох… Ещё один. И ещё… Не могу понять: холодный осенний воздух то ли остужает пыл, то ли наоборот помогает углям разгореться.

Небо чернее чёрного, тучами затянуто, даже звёзд не видно, а судя по порывистому ветру, вот-вот и накрапывать начнёт.

Ещё вдох. Ещё несколько секунд на то, чтобы взять себя в руки. Ещё несколько попыток, чтобы убедить себя – сильная, справлюсь! Сморгнуть пелену в глазах, вернув фонарям на школьной территории ясные очертания, рывком подняться на ноги и потянуться за одеждой на земле.

Однако…

– Ты что делаешь? – в абсолютной растерянности смотрю на наглеца, что без капли стеснений наступил на мою куртку своей грязной кроссовкой и, судя по тому, как нахально на меня глядит и игнорирует попытки вытащить куртку из-под его подошвы, сходить с места он даже не собирается.

– Отдай! – пытаюсь говорить без возмущения. И тут, узнав в лице парня того самого – у «Клевера», часом ранее, добавляю: – Пожалуйста.

– Вежливая типа? – хмыкает, растягивая губы в гадкой лисьей ухмылке. И глазами своими чёрными сверкает. Недобро так, что мурашки невольно бегут по коже.

Лет двадцать пять. Высокий, тощий, в спортивном костюме и куртке-бомбере нараспашку. На голове бейсболка козырьком назад, плечи ссутулены, шея вытянута, руки в карманах, словно на разборки с себе подобным явился, а не перед какой-то школьницей марку держит. А лицом кого-то так сильно мне напоминает… Вот только кого?..

– Поднимай барахлишко и пойдём прогуляемся, малая, – подкидывает носом кроссовки мою крутку, и та летит мне прямо в руки. А вот шарф решает не возвращать; ловко цепляет его двумя пальцами, для чего-то нюхает, довольно хмыкает и дважды обматывает его вокруг своей шеи.

Проследила за его действиями настороженным взглядом, но и слова не проронила. Зато воспользовавшись моментом отступила на два шага к крыльцу, вот-вот собираясь стартануть с места и броситься обратно в школу! Там этот тип точно не посмеет мне ничего сделать!

– Эй-эй! Ты куда, малая?

Старт не удался. Стоило ногам двинуться с места, как пальцы вора шарфов тут же впиваются в предплечье, и всё что мне остаётся это с силой прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать от боли.

– Прогуляемся, говорю, – весело подмигивает, лопает жевательный пузырь и резко притягивает меня к себе, обхватывая за плечи.

– Не отпустишь – тебе же хуже будет! – угрожать пыталась. – Тут камера!

– Ой… не смеши, малая, а? Эта камера давно уже сдохла.

– Я заору! – быть решительно пыталась.

– Чё, правда?

И почти заорала, как ладонь придурка вмиг оказалась на моих губах, так что всё, что оставалось – это бессвязно мычать, и пытаться дать отпор, пока очередное свалившееся мне на голову Недоразумение, тащило меня к воротам, да ещё и угрожающе советовало быть послушной девочкой!

Да что происходит вообще? Что не так с этим городом? Что не так со всеми этими людьми? Что я им всем сделала?!

Едва покинув территорию школы, сходит с дороги и тащит меня по вытоптанной тропинке к тому самому месту, где курят старшеклассники, к тому самому дереву, о которое была стёсана моя скула… И тут-то до меня доходит, кого мне это чудовище напоминает!

– Падай сюда, – толкает меня к дереву и отходит на шаг назад, с интересом оглядывая меня с ног до головы. Это позволяет мне думать, что ничего сильно плохого этот тип со мной делать не собирается, раз уже не поволок в какой-нибудь совсем тёмный переулок подальше от жилых домов, а всего-то на несколько метров от школы отошёл.

– Ну и что она тебе сказала? – смотрю на точную мужскую копию Жанны Стрелковой, и мысленно уговариваю себя быть помягче, вспоминая слова Жени о том, что братик этой ненормальной вроде недавно как из тюрьмы вышел.

Вытаскивает из кармана деревянные чётки и принимается раскручивать их в руке, вытягивая шею ещё больше и не сводя с меня жутко недовольного взгляда:

– Ты, малая, сеструху мою за что припечатала, а? Нехорошо это, понимаешь?

Я… я что сделала?

Не выходит удержать внутри смех полный абсурда. Такой истеричный и отчаянный смех, когда уже на всё плевать становится, когда страха больше не остаётся! Потому что достало! Всё ЭТО достало!

– Я – её? И как ты себе это представляешь? – с вызовом смотрю в лицо очередного идиота этого города. – Я и, – прости, конечно, – ОНА! Сестра твоя! Ты её видел вообще? А меня хорошо видишь?

– Опа, – каркающе усмехается спустя паузу и делает два шага в мою сторону, так что приходится вжаться спиной в ствол дерева и задержать дыхание, чтобы не задеть своей грудью его. – Мы типа ещё и борзые, ага? – кривит губы на один бок, что ещё большего сходства ему с младшей сестрой добавляет. – Сеструха сказала, что ты её дурой на весь класс выставила, жирной назвала… было, или не было?