Поцелуй под северным сиянием - Никки Логан

Едва подъехали к коттеджу, Китти выбралась из-под укрывающих ее одеял и воскликнула:

– Кажется, дали свет!

– Похоже на то, – проворчал Уилл и подумал: «Значит, она сейчас закроется в своей комнате и весь вечер будет работать. Может, это и к лучшему».

Китти зашла в дом, а Маргрейв потратил еще двадцать минут на то, чтобы распрячь и покормить собак. Затем он запустил их на ночь в коттедж, и они, словно тени, разлеглись по углам.

После Уилл, сняв верхнюю одежду, подбросил топлива в печь, и та весело загудела.

По пути на кухню он нажал кнопку на автоответчике. Там было всего одно сообщение – от представителя авиакомпании: «Это информация для мисс Китти Каллахан. Мадам, мы рады сообщить, что вы сможете вылететь из Черчилла в Виннипег завтра в полдень. Регистрация за час до вылета. Пожалуйста, не опаздывайте. Спасибо».

Уилл, в этот момент наливавший себе стакан воды, замер, ощутив, как все тело мгновенно пробрал холод. Китти уезжает через четырнадцать часов!

И он снова, как пять лет назад, с вежливой улыбкой помашет ей рукой?

С другой стороны, через четырнадцать часов можно будет снова вернуться к привычному, предсказуемому существованию в тихом теплом доме посреди глухого леса, где никто не напоминает о прошлом каждые пять минут и не заставляет меняться. Наверное, так будет лучше.

– Китти! Кит! – позвал Уилл, собираясь сказать ей, что нужно собирать вещи, и, не услышав ответа, направился по коридору в ее спальню. Когда он проходил мимо ванной комнаты, ее дверь открылась, и оттуда вышла Китти – распаренная, с влажными волосами, одетая в пижаму.

– Ой, извини! – рассмеялась гостья, но тут же вспомнила, что сердится на Уилла за его настойчивые расспросы, и добавила более прохладным тоном: – Ты чего-то хотел?

– Звонили из твоей авиакомпании. – Он прочистил горло – Твой вылет назначен на завтрашний полдень.

На лице Китти за считаные секунды отразились те же чувства, что охватили и Уилла, когда он услышал это известие: шок, затем отрицание, а после покорность судьбе.

– О! Отлично, – отозвалась она, но не двинулась с места. – Хм… Ладно… Раз так, думаю, мне пора собирать вещи.

Китти посмотрела Уиллу в глаза, словно давая ему возможность возразить.

– Да, наверное, – осторожно согласился он, отступив на шаг.

Она повернулась, чтобы направиться в свою комнату, но тут Маргрейв окликнул ее.

Китти торопливо обернулась. В ее взгляде плескалось неопределенное выражение – похоже, надежда.

– Дай мне свое полотенце. Я повешу его у огня, чтобы оно быстро высохло – тогда не придется укладывать его в чемодан влажным.

– А, спасибо.

Странное выражение исчезло из ее глаз. Никогда еще слова благодарности не звучали так неискренне. Неужели Китти надеялась услышать что-то другое?

Когда она передавала ему полотенце, их руки случайно соприкоснулись, и Маргрейва поразило, какая у Китти нежная кожа – как у писательницы, пианистки или. журналистки.

«Какие же мы разные! – подумал Уилл. – Эта девушка бывает в высшем свете, путешествует по миру, берет интервью у олигархов. А у меня ладони твердые, словно подушечки на собачьих лапах».

Даже если бы Китти вдруг решила остаться в Черчилле, очень скоро она, как и Марсела в Непале, пожалела бы о своем выборе. Жизнь тут кажется восхитительной, а на деле – изнуряющий труд и отрезанность от остального мира. И очень скоро Китти пожалела бы о том, что отказалась от своей успешной карьеры и даже начала бы винить в этом его, Уилла.

Он развесил у печки полотенце своей гостьи и тут же по комнате, дразня ноздри, разлился тот же цветочный аромат, который только что исходил от ее влажных волос. Он перебил обычно стоящий в коттедже запах хвойного дерева, кожи и псины.

– Уилл? – негромко окликнула его Китти от дверей.

Он вскочил со стула и повернулся. Она стояла перед ним в тонком свитерке, накинутом поверх пижамы.

– Я хотела спросить. Ты не хочешь поесть? Знаю, что уже поздно, но…

Маргрейв ощутил укол стыда. Уже десять вечера. Собак-то он накормил, а вот Китти, наверное, умирает от голода.

– Можно и поесть, – ответил Уилл, хотя аппетит куда-то исчез.

Он приготовил воздушный омлет по-французски.

– Это Марсела научила тебя? – полюбопытствовала Китти.

– Вообще-то ее бабушка. В их семье любили готовить это блюдо.

Молча съев свою порцию, Китти отложила вилку и произнесла:

– Мне будет жаль уезжать завтра.

«Нет! – мелькнуло в голове Уилла. – Вовсе тебе не жаль. Тебе нужно поскорее вернуться в свой мир, пока один из нас не совершил какую-нибудь глупость».

– Надеюсь, я исполнил свой долг гостеприимного хозяина?

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.

– Наилучшим образом. Белые медведи, Хеллоуин, катание на санях. О чем еще могла бы попросить девчонка из Австралии? – Посерьезнев, Китти добавила: – Я рада, что повидалась с тобой, что мы все прояснили между нами. Я покинула Непал с неохотой, а еще меня тяготило то, что я не знала, уцелел ли ты при землетрясении. Больше не пропадай. Пиши хоть иногда.

– Ты знаешь, где меня искать. Всегда можешь написать мне на электронную почту, – ответил он и подумал: «Ты мне не напишешь. Едва шасси твоего самолета оторвутся завтра от взлетной полосы, ты вернешься в свой мир. Там, в реальной жизни, Китти Каллахан и Уилл Маргрейв не пишут друг другу писем. Я слишком хорошо знаю нас обоих».

– Что ж… – с намеком произнес он.

– Да, мне нужно собирать вещи.

– Сегодня не будешь монтировать свой сюжет?

Китти посмотрела на него так, словно и забыла про то, что ее ждет незавершенная работа.

– Похоже, завтра после обеда я уже буду в отеле, там и доделаю монтаж.

– Успеешь в срок?

– Я почти закончила. – ответила она, и в ее глазах опять промелькнуло неуловимое выражение. – Спасибо за ужин, – поблагодарила Китти, встав со стула и направившись к двери.

Уиллу показалось, что она вложила какой-то дополнительный смысл в эту простую фразу.

– Всегда пожалуйста, – ответил он. – Увидимся утром.

Гостья замялась, приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом повернулась и вышла из кухни.

Вернувшись в свою комнату, Китти закрыла дверь и привалилась к ней спиной, пытаясь восстановить дыхание.

Если карьера репортера чему ее и научила, так это тому, как притворяться перед объективом камеры.

В голове стучало: «Я еще не готова уехать. И вряд ли когда-то буду готова это сделать».

Когда четыре дня назад из-за аварии она оказалась в Черчилле, Китти и предположить не могла, что в ее сердце вдруг расцветет чувство, которого она еще никогда не испытывала, что судьба подарит ей второй шанс.