Девушка из нежной стали - Татьяна Алюшина

И тут Денис вдруг улыбнулся. Улыбка у него была мальчишеской, задорной, с ямочкой на правой щеке. Вика даже растерялась от такого неожиданного превращения жесткого, холодного, расчетливого гэбиста в обаятельного мужчину.

– На анализах и истории болезни написано, что Степану три года.

– Ну, правильно, – так ничего и не поняв, объяснила она, – меня спрашивали, сколько полных лет. Егору сейчас полных три, четыре будет в эту пятницу, я переходила с ним все сроки, он родился на десять дней позже.

– Из-за этой записи Егор и уверен, что Степан не его сын, и поэтому даже не замечает невероятного сходства.

«Что-то я туго соображаю! От переутомления, что ли?» – подумала Вика как-то отстраненно.

– А с чего бы тогда я обратилась к нему за помощью? – Оказалось, что данное открытие для ее нервов уже перебор.

Денис усмехнулся и спросил:

– А вы обратились бы, если бы это был не сын Егора?

Вика задумалась. А черт его знает!

Степка был Степкой, и его отец был его отцом. И она даже предположить не могла, что оный отец может решить, что это не его сын.

Но именно так он и решил! И даже был в этом уверен!

И, что самое странное, почему-то взялся им помогать!

– Не знаю, – честно ответила она. – Наверное, пришла бы, если бы не нашла другого выхода.

– Ну, что ж, значит, у вас возникла еще одна проблема! – заметил Денис.

Улыбаться он перестал, сменив тон на более холодный, не тот, неприязненный, со скрытой, завуалированной угрозой, которого придерживался с самого начала, но и не дружеский. Далеко не дружеский.

– Какая проблема? – немного испугалась Вика.

– Дамочка! – пояснил раздраженно Денис. – Если бы меня кинула девушка, не потрудившись что-то объяснить или написать, а через пять лет я узнал, что у меня есть сын, поверьте мне, у нее была бы бо-ольшая проблема!

Вот теперь она поняла!

Еще как поняла и увидела всю эту нелепую ситуацию под другим углом.

«Все дело в соусе! – говорит ее подруга Ольга. – Поменяй соус, и совсем другой вкус!»

Вика промолчала. Ничего и никому она объяснять не будет!

Не будет, и все! Да с какого перепуга?!

И пошли они оба куда подальше – и Егор со своими дурацкими умозаключениями, и этот его друг-защитник с дикими версиями кто кого бросил!

Ведь так и знала, что рано или поздно придется об этом говорить! Обмусоливать историю пятилетней давности, переживать заново! Поэтому и не хотела здесь задерживаться!

«Все! Завтра же на дачу!»

– Вы должны ему сказать! – прервал затянувшуюся паузу Денис. – Прямо сейчас!

– Нет! – решительно ответила Вика. – Я никому и ничего не должна!

– Тогда ему скажу я!

– Нет!

– О чем спорим? – спросил Егор входя.

– Где Степан? – стараясь опередить Дениса и уйти от щекотливой, непонятно как возникшей темы, спросила Вика.

– Показал мне рисунок, теперь доводит шедевр до совершенства, которому, как известно, нет предела, – улыбался Князев.

Он открыл холодильник, достал пакет сока, и здесь его остановил спокойный голос Дениса:

– Степан, твой сын, четыре года ему будет в эту пятницу, Вика переходила с ним десять дней срока, а на бумагах написано, сколько ему полных лет. Мог бы и сам догадаться, мальчик на тебя похож, как твое младенческое отражение в зеркале!

Как это называют?

Картина Репина «Приплыли!», или театральное: «немая сцена!», или бытовое: «кондратий напал!»

У Егора резко заныла раненная в горячей Африке спина.

Он удивленно посмотрел на пакет сока в руке, перевел взгляд на содержимое открытого холодильника, поставил назад пакет и, захлопнув дверцу холодильника, спросил:

– Коньяк кто-нибудь будет?

– Я буду! – отозвался на предложение Денис.

Егор взял из шкафчика два пузатых бокала, початую бутылку коньяка и, поставив на стол, сел напротив Вики. Вообще-то он не мог понять, что теперь чувствует, скорее всего, ничего, отупение какое-то, словно получил удар по голове, только вот усиливающуюся, ноющую боль в спине.

Он получил ранение, стоя возле операционного стола.

Вытаскивая из живота какого-то парня осколки от мины, Князев улавливал доносившуюся стрельбу и взрывы, становившиеся громче. Егор не обращал на это внимания, сосредоточившись на операции. Он удивился, когда понял, что приходится кричать, отдавая приказы медсестрам.

– Егор Дмитриевич, – прокричала операционная сестра. – Надо уходить!

– Вот заштопаем героя-повстанца и уйдем! – стараясь ее успокоить, пообещал Егор.

В этот момент рядом с больничной палаткой разорвалась мина, сметая взрывной волной столик с инструментами. Егор машинально прикрыл больного телом. Переждав несколько секунд, он выпрямился, оценил нанесенный ущерб и стал отдавать быстрые и четкие приказы. Слава богу, никто из персонала не пострадал, принесли новый, стерильный набор инструментов, и операция продолжилась. Звуки боя стали постепенно удаляться.

Как он потом узнал, повстанцы (пойди их разбери, которые) неожиданно прорвались в тыл к тем, на чьей территории стоял полевой госпиталь. Нападающих быстро отбили, но кое-какой урон они успели нанести базе и, как оказалось, спине Егора. Парня вывозили на каталке из операционной, Егор стягивал перчатки, когда услышал крик ужаса сзади:

– Егор Дмитриевич! Ваша спина!

Не чувствовавший до этого момента ничего, кроме усталости, он вдруг ощутил сильную, какую-то горячую боль в спине.

Ранение было непроникающим, но болезненным. Здоровущий осколок разорвал мышцы справа под лопаткой и оцарапал ребро. От серьезного ранения Егора спасло натренированное годами тело с накачанными мышцами.

Через день он уже оперировал, приняв от второго врача обезболивающую блокаду.

Это давнее ранение напоминало о себе перед резким изменением погоды или от чрезмерной усталости, когда Князев простаивал над столом долгие трудные часы.

И вот первый раз отозвалось болью на неожиданное, ошарашивающее известие.

Вика встала из-за стола, достала из холодильника лимон, под общее повисшее в кухне молчание, громко стуча ножом, порезала, разложила на тарелке, посыпала сахаром. Поставив тарелку возле бутылки с коньяком, она села на прежнее место.

Не нарушая молчания, Егор налил коньяк в бокалы, они с Денисом чокнулись и выпили.

Подцепив с тарелки кружок лимона, Егор отправил его в рот, закусив коньяк. Громко хрустя сахаром, он, до этого момента не смотревший в сторону Вики, перевел на нее взгляд и спросил: