Не уснешь всю ночь - Анна Клири

Слезы хлынули из глаз. Все это время, пока Гай любил Эмбер О’Нейл, говорил ей страстные слова, он все еще не сказал «прощай» прошлому. Может, ей стоило постараться еще больше очаровать его, чтобы он забыл ту женщину?

Все это было слишком удручающим.

Чем же ей заняться? Если она хочет пережить следующие несколько часов, ей срочно нужно отвлечься. Даже руководство по менеджменту показалось подходящим.

Со стоном смирения Эмбер встала и включила ноутбук. Вздыхая, открыла файл. Вступление, которое она прочитала, было таким же волнующим, как пассаж воскресным днем. «Наблюдение за сотрудниками», – прочитала она.

М-да…

Эмбер продолжила читать и вскоре увлеклась. В какой-то момент она перестала воспринимать посторонние звуки по соседству. Теперь она писала рекомендацию для Иви. Не упоминая ее имени, конечно.

Тяжело вздохнув, Эмбер потерла глаза. Поднявшись и потянувшись, она проследовала в спальню. По крайней мере, чего-то она сегодня добилась.

И сразу воспоминания о событиях дня вторглись в ее сердце.

Ничего больше не ждало Эмбер О’Нейл, кроме пустой постели и сна.

Взяв ночную рубашку, она проследовала в ванную.

Гай хмурился над своим текстом. Как заставить покупателей заинтересоваться именно «Флер Элиза», если все они хотят свой кусочек весны? Это подталкивало к написанию целой лирической поэмы, но режиссер внутри его знал – такой путь не всегда правильный. Ничто не могло быть лучше, чем образ самой Эмбер, прогуливающейся по саду…

Сердце его учащенно забилось. Она была так же прекрасна, как и розы, которыми они ее утыкали.

О, ради бога, зачем ему понадобилось сдерживать себя?

Гай поднялся и принялся мерить шагами гостиную тети. Каким дураком он был! Весь офис сейчас, наверное, жужжит как улей по поводу его «новых отношений».

Он передернул плечами. Как он ненавидел эти слова! Бесполезно надеяться, что Эмбер не узнает о его постыдной истории.

Если Мэгги еще не сказала ей, то уж кто-нибудь точно расскажет.

Он с опасением думал о будущем. Теперь он мог ясно его видеть. Чем дольше Эмбер остается с ним, тем очевиднее, что она будет встречать его друзей. Он уже решил попросить пару парней из группы «Голубая замша» помочь ей с магазином.

А разве премьера группы не приближалась?

Гай схватился за голову. Он был так одержим Эмбер, что не мог думать ни о чем другом. Она познакомится с парнями и их подругами. Уже не говоря о других, кого они могут встретить где угодно и кто помнит про него и Джо…

Он мог живо представить, в каком свете преподнесут эту отвратительную историю. С добавлением сентиментальных подробностей о том, как он был раздавлен, разбит и так далее.

Он ударил кулаком по ладони. И тут его осенила мысль: он может и сам рассказать ей кое-что об этом. Если бы только придумать заранее, что сказать. Может, найдется способ придать этому меньшее значение? Если бы он мог продумать это как сценарий.

Закрыв глаза, Эмбер лежала в ванне с ароматом ромашки. От Гая не было вестей вот уже несколько часов. Тревожное чувство усилилось. Было тяжело думать, насколько опустеет ее жизнь, если Гай оставит ее. Больше нечего будет ждать…

Она должна будет принять их расставание. Да, она страстно любит его. Эмбер, как никогда ясно, поняла это сегодня в машине. Даже если он все еще хочет поиграть с ней, готова ли она, зная, что она для него только замена?

От мрачных мыслей ее оторвал резкий звонок в дверь.

Ха!

Она села в воде. В такое время это мог быть только он! Охваченная волной страха и волнения, Эмбер вылезла из ванны, быстро вытерлась и накинула шелковый халат.

У двери она остановилась в сомнении, парализованная мыслью о том, что он мог сказать.

Включив свет в холле, она спросила:

– Кто здесь?

Последовала напряженная пауза. Затем раздался голос Гая, глухой и подавленный:

– Это я.

Она открыла дверь. Он стоял опустив голову, хотя сразу же поднял глаза. И они вспыхнули, когда он увидел – Эмбер полуодета.

На нем была черная футболка, в которой он выглядел чертовски привлекательно. Ее острый взгляд заметил – Гай побрился. Он куда-то ходил? Или была другая причина, по которой ему понадобились гладкие щеки в половине двенадцатого ночи?

– Привет, – сказал он. – Я подумал, нам лучше поговорить.

– Да? Ну что ж… я принимала ванну. Он окинул ее цепким взглядом:

– Ты так хорошо пахнешь… Извини, что помешал. Ванну или душ?

– Ванну. – Она плотнее завернулась в халат, облизнув губы: – Входи.

Эмбер прошла в кухню. Несколько самых прекрасных вечеров они провели на кухне. По блеску в его глазах она поняла: Гай тоже думает об этом.

Они остановились и посмотрели друг на друга как два противника. Эмбер заметила – его брови сведены вместе, пока он обдумывал свои слова.

Наконец он собрался с духом:

– Э-э-э… так о чем мы говорили?

– О рекламе?

Его глаза сузились.

– Нет, не о рекламе. О той вещи, о которой я вспомнил сегодня. О… воспоминании.

– О, ты имеешь в виду женщину?

Он нетерпеливо поднял плечи и разжал руки:

– Послушай, ты же знаешь, я не был девственником. Довольно сложно дожить до тридцати трех лет и не иметь бывших возлюбленных.

– Конечно. Но это не мое дело. Мы же не пара. – Она даже рассмеялась.

Его лицо смягчилось. Некоторое напряжение в его облике исчезло.

– Точно. Поэтому, если я несколько раз выхожу в свет с женщиной, определенные обстоятельства помогут ей догадаться кое о чем. Не знаю, почему ты считаешь это таким важным. – Он опустил ресницы. – Ты же целовала парней прежде?

Она улыбнулась самой сладкой улыбкой:

– Да. Хотя это было довольно редко. Как ее зовут?

Гай моргнул и отвел глаза:

– Послушай, какая разница? – Он раздраженно развел руками. – Ладно, ее зовут Джо. Этого достаточно?

Эмбер на секунду лишилась дара речи. Она легко могла возненавидеть женщину из прошлого, одно воспоминание о которой могло парализовать ее любовника на долгое время. Но когда у женщины есть имя…

И красивое имя. Так могли звать одну из ее подружек…

– Она, должно быть, много для тебя значила? Казалось, он не хотел отвечать.

– Какое-то время. Да, значила. Но все кончено. Это уже не важно. – Он глубоко вздохнул. – Послушай, я любил ее какое-то время. Понимаешь? Но я рад, что теперь я с другой.

Она кивнула, испытывая облегчение от его слов, даже если не была уверена в их полной правдивости: