Притворись моей дочкой - Изольда Рыбкина

Николь

— Николь, не бери в голову её слова, — говорит мне Глеб, когда мы уже находимся в моей комнате. — Альбина не может не плескать ядом, ей это жизненно необходимо. Я понял это много лет назад и смирился.

Когда его бывшая жена «застукала» нас в прихожей, она не собиралась ограничиваться только «прислугой». Далее в мой адрес полетели более нелицеприятные слова, такие как «деревенщина» и «приживалка». Глеб остановил её словесную диарею, резким выкриком:

— Хватит! Ты прекрасно знаешь, каково здесь твоё положение. А на счет Николь я тебе сразу предупредил, так что, еще слово, и я не посмотрю, что ты в тапочках — пошлепаешь в них собирать свои пожитки под окнами, — Альбина моментально заткнулась, хотя глазами продолжала склонять меня по всем известным ей падежам.

Я в сущности тоже не приняла близко к сердцу её слова, поэтому зря Глеб решил, что я сильно переживаю, и пошел за мной в комнату успокаивать.

— Глеб, я не расстроена, правда, — говорю искренне, но осадок грусти всё же присутствует в моём голосе, что не укрывается от мужчины — он берет мою ладонь и прижимает к своим губам.

Мы садимся на кровать, Глеб обнимает меня одной рукой, а я кладу голову ему на плечо.

— Я чувствую, что должен защитить тебя от неё, но не знаю, как. Пока у неё в руках все козыри, она держит меня на коротком поводке…

— Не переживай, всё образуется, — говорю и нежно целую колючую щеку. — Так, Глеб Викторович, вы вообще собираетесь сегодня вести девушку на свидание или как? — встаю и упираю руки в бока. — А ну марш бриться!

Глеб понимает мою шутку и улыбается в ответ, но всё же, поддерживая мой тон, добавляет:

— Слушаюсь, мой капитан! — и резко захватив в свои объятия шепчет: — Готов слушаться и подчиняться такому обворожительному командованию…

Еще один нежный поцелуй, и я остаюсь одна в комнате. Мне нужно собираться, но я пока никак не могу успокоиться. Бабочки порхают в животе, мешая думать. Я падаю на кровать и закрываю глаза. Прижимаю к себе ладонь, которую пару минут назад целовал Глеб. Он уже второй раз целует мои руки. Такого никогда не было в моей жизни, и я не знала, что это так волнующе приятно.

— Николь, ты собираешься там? — спрашивает из-за полуоткрытой двери говорящая голова Вероники, а через секунду появляется она целиком. — Что у вас там произошло с мамой? Слышала папин выкрик, но пока включала Диане мультики на телефоне, всё пропустила.

— Да всё нормально, — говорю непринужденно. — Просто твоей маме я не нравлюсь.

— Я тебя умоляю! — закатывает глаза девушка. — Если ей собственная дочь не нравится, то что уж говорить о тебе!? — Ника шутит, и мы смеемся, но я чувствую горький осадок от этих слов. Бедная девочка, каково ей признавать эту правду…

— Ник, ты покормишь Дианку, ладно? — спрашиваю, собравшись выходить к Глебу, который целых пятнадцать минут не может меня дождаться и уже дважды поторапливал стуком в дверь.

— Не волнуйтесь, мамаша, — снова шутит Вероника. — Всё будет ровно! Ребенок будет сыт, искупан, поигран и уложен баиньки. Идите уже и отдохните там хорошенько! — смеется девушка и выталкивает меня из комнаты.

— Ник, где там Николь? — слышу голос Глеба, который стоит ко мне в пол-оборота. — Сколько можно собираться? Я уже про… го…ло…дался…

Мужчина наконец понял, что перед ним не его дочь в красивом черном платье в белый горох.

— Николь? — словно проверяя, не глюк ли у него, переспрашивает. — Ты шикарно выглядишь!

— Это всё платье твоей дочери, — смеюсь, поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы продемонстрировать свой наряд.

— Нет, платье тут не при чем… — загадочно говорит Глеб и отводит взгляд.

— А что «при чём»? — не унимаюсь я, пытаясь поймать его взгляд.

— Я тебе потом скажу, — шепотом отвечает мужчина, подмигивает и тянет за талию на выход.